Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Это характерно для каждой книги, для каждого автора. Истоком литературной топографии следует, видимо, считать классическую «Бедную Лизу» Карамзина, а перспектива ее бесконечна. Мир книги, мир автора-писателя реален и в то же время не материален. Герои, которые обитают вокруг нас, живут, пока мы думаем о них, вспоминаем о них, переживаем события книги вместе с ними. Ведь глубокое, а не поверхностное чтение – это процесс сопереживания, когда мы делаем в общем то же, что делал автор: представляем себе героев в той среде, где они обитают по воле автора. Так формируется мир поэтической географии, постепенно вырабатываются определенные методы исследования, закономерности соотношений географического и поэтического материалов. При этом биография автора, интересная биография интересного автора – это есть еще и творчество. И биография, как питающий фундамент, – первый его этап. Можно многое расшифровать в литературе, если исследователь достаточно хорошо знает биографию писателя, ибо писатель, творец, в большинстве случаев ведет своих героев по собственной судьбе.
«Писатели часто высматривают, выбирают место действия своих произведений, словно любящие, заботливые родители, ищущие жилище для выношенных, но еще не рожденных детей, – пишет один из основоположников московской литературной топографии журналист А. А. Шамаро. – Вслед за карамзинской Лизой – другой классический пример – Достоевский. Долгими часами бродил он по петербургским кварталам, примыкавшим к изломанной полосе бывшего Екатерининского канала, подсчитывал даже число шагов по тротуарам и число ступеней на лестницах в облюбованных им домах»[2].
И уже потом исследователи, литературоведы-топографы обнаруживали на страницах «Бедных людей», «Преступления и наказания», «Идиота» результаты его прогулок, как находили топографические детали книг писателя уже на современных улицах и в переулках. «А жители таких улиц и переулков и не подозревали, что писатели, проходя под окнами их домов, действовали как настоящие экспроприаторы: не спрашивая ни у кого разрешения, просто „захватывали“ эти дома для своих героев»[3].
К таким писателям принадлежит и Михаил Булгаков. Он разделял эти традиции «священного литературного культа», и почти во всех своих произведениях, не исключая и пьесы, так изображал события, что можно было узнать, догадаться, определить литературную топографию описываемого. Особой заботой автора являлась точность в колорите времени и места.
Рассказывая о героях и событиях, Булгаков поселял персонажи в тех местах, которые прекрасно знал, где жил и работал сам, его родственники, его друзья, а бывало, и враги. Эти места «прописки» либо всегда точно узнаваемы в фактических адресах, либо слегка зашифрованы или неуловимо изменены, перенесены, слиты друг с другом в причудливых сочетаниях.
Мы сделаем попытку побывать в самом большом районе этой «булгаковской страны», используя знание биографии писателя, его творчества и читательское воображение. Нам предстоит провести время, – не выезжая из Москвы, – в главном городе булгаковской литературной топографии.
Булгаковская Москва… Ее описание, по выражению писателя, критика и литературоведа В. Я. Лакшина, впервые применившего это словосочетание, «в точности и колорите места было особой заботой автора»[4]. И это не случайно. К тому времени у Булгакова сложился уже в этом достаточный опыт. Его семь рассказов цикла «Записки юного врача» переносят нас в дореволюционное провинциальное захолустье, в село Никольское на Смоленщине и Вязьму. Здесь в 1916–1918 годах работал земским врачом сам автор. Рассказы «В ночь на 3-е число», «Я убил», роман «Белая гвардия» автобиографически отражают «смутное время» в Киеве, где он жил в 1918–1919 годах.
Наброски «Дань восхищения» и «Необыкновенные приключения доктора», рассказы «Налет», «Красная корона», «Китайская история», пьеса «Сыновья муллы» рассказывают о революционных событиях и Гражданской войне на Украине и Северном Кавказе: будущий романист и здесь был в гуще событий. В конце 1919 года судьба привела его во Владикавказ, где он «бросил звание лекаря с отличием и писал». Фельетоны Булгакова на местном материале (например «Неделя просвещения») «шли во многих кавказских газетах», а в рассказе «Богема» и повести «Записки на манжетах» в персонажах легко узнаваемы реальные люди и места тогдашнего Владикавказа, а потом и Москвы.
Вся последующая жизнь и творчество Булгакова были связаны с Москвой, куда он приехал осенью 1921 года, приехал, «чтобы остаться в ней навсегда», тогда еще 30-летний начинающий писатель и драматург. С тех пор практически всегда (исключая названные ранее произведения, а также прозу, пьесы, сценарии и либретто на историческом материале) он избирает местом действия своих творений разных жанров нашу столицу, его перо, можно сказать, было навсегда отдано любимому городу.
И подобно А. С. Грибоедову, отразившему в бессмертной комедии «Горе от ума», как в капле воды, весь мир «грибоедовской Москвы», Булгаков, продолжатель этих традиций, в своих московских произведениях создал свою Москву – неповторимую булгаковскую…
Не будет ошибкой сказать, что широкий читатель и в нашей стране, и за ее пределами связывает имя Булгакова в большинстве случаев с его знаменитым и последним в жизни романом «Мастер и Маргарита», который он написал более полувека назад. Впервые роман опубликован в журнальном варианте только в 1966–1967 годах. С тех пор, и особенно с 1973 года, когда увидел свет полный текст этого произведения, не утихают споры вокруг него и в научных изданиях и журналах, и в читательской аудитории. Приходилось слышать даже такие запальчивые суждения, что человечество разделилось на читавших главную книгу писателя (то есть «Мастера и Маргариту») и на не читавших ее.
Не обошла своим вниманием «закатный» (выражение самого Булгакова) роман и литературная критика: счет исследованиям, статьям, обзорам, эссе идет уже на десятки. Однако, несмотря на обилие опубликованного материала, исследователи в основном обходили вопрос о литературно-топографических и историко-биографических «прообразах» произведения. Достаточно подробно, пожалуй, говорилось только о персонажах так называемых «древних глав», новозаветных героях романа в романе: Понтии Пилате, Иешуа Га-Ноцри и других. Подробно анализированы демонологические персонажи. Наиболее интересовали исследователей, естественно, его главные герои – Мастер и Маргарита. Имена же других московских персонажей поэтому волей-неволей оставались в тени, хотя их значение для понимания романа достаточно велико.
И если не всегда пути второстепенных лиц романа пересекаются с дорогами главных его обитателей, все равно интерес вызывают комические и трагические повороты в их судьбе. Интересно узнать, что хотел сказать этим автор, были ли, и какие именно, прообразы у того или иного человека, да и не только у него. Ведь у Булгакова герои живут, чувствуют, любят, переживают, страдают, умирают не в безвоздушном, вымышленном пространстве, а в конкретной, как бы реальной обстановке.
В книге рассказывается только об основных московских адресах писателя и его героев. В путешествии по булгаковским местам нам помогут работы В. Я. Лакшина[5], Л. Е. Белозерской[6], А. М. Смелянского[7], М. О. Чудаковой[8], Л. М. Яновской[9] и других исследователей. Московская топография писателя не могла быть также составлена без трудов краеведов А. А. Шамаро[10], С. К. Романюка[11], Ю. А. Федосюка[12], Ф. Л. Курлата[13], без московских энциклопедий, путеводителей и справочников разных лет, газетно-журнальной периодики.