Всего за 169 руб. Купить полную версию
– Есть там хоть кто-то, кто в принципе допускает, что мы имеем право на жизнь?
– Сию крамольную идею поддерживают только самые молодые и слабые кланы, – поведал Джек.
– Это лучше, чем ничего.
– Это и есть ничего. Особенно в ситуации, когда власть принадлежит Кридону.
– Реннер считает, что у Империи есть шансы отбиться.
– Я слишком мало знаю о раскладах, чтобы прикидывать шансы.
– Когда тебе станет получше, я введу тебя в курс дела.
– Жду с нетерпением, – ухмыльнулся Риттер. – А сейчас расскажи мне только одно. «Одиссей» шел на максимальных скоростях, каким же образом кленнонцы оказались на его борту?
– О, это как раз просто, – вернул улыбку я. – «Одиссей» шел на автопилоте, а кленнонцы раздобыли боевые коды ВКС Альянса, которые бортовой компьютер не мог не принять.
– Неужели Визерс не перепрограммировал бортовой компьютер?
– Видимо, у него было много других дел, и этому он не придал большого значения, – сказал я. – Да и ситуацию, в которой кто-то целенаправленно станет нас искать, тогда было сложно представить.
– Скорее, он сделал это намеренно, – фыркнул Джек. – Оставил нам лишний шанс на спасение. Он же не мог знать, что коды попадут в руки имперцев, а для Альянса он наверняка заготовил какую-нибудь историю.
– Насколько я понял Реннера, в руки имперцев попали не только коды.
– Что еще?
– Часть ваших архивов.
– Плевать. Даже неплохо, если кленнонцы сумеют извлечь из них какую-то пользу.
– А как же корпоративная солидарность?
– Сто восемьдесят лет прошло, – напомнил Риттер. – Боюсь, что теперь карьера мне уже не светит.
– Разве что дипломатическая, – сказал я. – Не против, если я сделаю тебя своим советником на Леванте?
– Валяй, – кивнул Джек. – При случае я тебе с удовольствием что-нибудь посоветую.
Левант пережил последствия гиперпространственного шторма без особых проблем. Государство из трех планет было абсолютно самодостаточным и могло обеспечить себя всем необходимым. Конечно, они лишились доходов, которые приносила им продажа ресурсов Империи и Альянсу, но потрясений в обществе это не вызвало. Асад ад-Дин, правивший Калифатом первые двадцать лет периода изоляции, сумел убедить свой народ, что ничего страшного не происходит и государство готово выдержать любые испытания.
По официальной версии, мой названый папаша погиб от несчастного случая. Неполадки в его лимузине привели к столкновению с другим флаером из кортежа, после чего обе машины рухнули на землю с высоты двух километров. У пассажиров еще оставались бы какие-то шансы выжить, но последовавший за падением взрыв поставил в этой истории точку.
Керим быстро провел расследование, назначил виновным личного пилота калифа и уволил ответственного за содержание парка машин.
Подобная оперативность наследника наводила меня на определенные подозрения. Да и вообще Асад не был похож на человека, подверженного несчастным случаям. Обычно он контролировал любую ситуацию и держал рядом с собой только надежных людей, не способных допустить халатность вроде неисправного флаера.
Впрочем, убийство всегда было неотъемлемой частью политической жизни Леванта. Когда мы только познакомились с Асадом, один из его братьев вывел из строя космический корабль будущего калифа, чтобы тот не смог вовремя улететь с подвергшейся нападению скаари планеты, а позже Асад неоднократно пытался прикончить меня, также преследуя политические выгоды.
Большой скорби я не испытывал. Трудно сожалеть о смерти человека, который тебя предал и неоднократно наводил на тебя убийц. На Новой Колумбии мы были союзниками, позже мы могли бы стать друзьями, но он рассудил иначе, и теперь в том факте, что его прикончил собственный сын, я находил некую поэтическую справедливость.
За проведенное на Леванте время я видел Керима всего несколько раз. Высокий, сутулый, неразговорчивый тип, он обладал репутацией затворника и редко появлялся на людях. Похоже, что его политика стала продолжением его личной жизни. Только теперь он собирался держать закрытым целое государство.
Империи нужна была развитая промышленность Калифата, они были готовы платить за товары, и им было все равно, кто стоит у руля. Они сотрудничали с Асадом, теперь они были готовы сотрудничать с его сыном, но Керим очень холодно отнесся к появлению чужаков в его звездной системе.
– Мы предлагали военный союз против скаари, – сказал Реннер. – Мы предлагали медицинское оборудование, которое производят только в Империи, мы предлагали поставки оружия. Черт побери, в итоге мы даже предложили построить им несколько прыжковых кораблей, но Керим отверг все наши предложения. Дело не в том, что нам нечего им дать, дело в том, что Керим в принципе не желает договариваться.
– И вы не попробовали организовать ему какой-нибудь несчастный случай? – спросил я.
– Несмотря на то, что у идеи союза есть свои сторонники, мы просто не знаем, к кому обратиться, – ответил Реннер. – При дворе Леванта трудно кому-то доверять. Такое впечатление, что там каждый ведет двойную игру.
– Добро пожаловать, – ухмыльнулся я.
– Ваше появление в качестве наследника выведет дискуссию о союзе между нашими государствами на новый уровень, – продолжал Реннер. – Думаю, это сможет сдвинуть дело с мертвой точки.
– Керим будет в бешенстве.
– У меня три роты штурмовиков на борту, – поведал Реннер. – Еще столько же находится на территории нашего посольства. Мы будем вас охранять, как ценное вложение в наше общее будущее.
– Меня пугает, когда военные начинают разговаривать такими пафосными фразами, – сказал я.
Он вздохнул:
– Я теперь больше придворный, чем военный.
– Жалеете?
– Каждый служит там, где он может принести Империи большую пользу, – сказал Реннер. – Да и жалетьто, в общем, не о чем. Большой войны сейчас нет, а когда она начнется… кто знает, что будет тогда. Может быть, император опять призовет меня на службу, когда древний флот скаари вплотную подойдет к нашим границам.
До этого еще целых два десятка лет, а Реннер уже немолод, так что шансов вернуться во флот у него немного. Скорее всего, он и сам это понимает и просто тешит себя надеждой. Счастлив тот, кому есть на что надеяться.
– Еще кофе? – предложил адмирал.
– Да, пожалуй.
Реннер на правах хозяина подлил мне в чашку горячего напитка. Мы уже два дня подряд встречались за завтраком в его каюте. Каждый раз я задавал ему все новые вопросы, возникшие при изучении исторических документов, а он терпеливо на них отвечал.
– Как продвигается следствие?
– Мы закончили полное ментоскопирование генерала Визерса, но это не помогло ему вспомнить события последних лет. Тем не менее я думаю, что нам удастся закончить следственные процедуры в течение недели, а потом мы сразу отправимся на Левант.
– В столице сейчас весна, – сказал я. – Прекрасное время года.
– Кленнонцы не так зависят от климата, как люди. Наши тела приспособлены к выживанию на самых разных планетах.
– Я знаю. Просто… я давно не видел весну. На Веннту была осень, а до этого я сидел то на летнем курорте, то посреди пустыни, а то и вовсе прыгал в скафандре по непригодной для жизни планете.
– Я десятки лет провел на космическом корабле и вообще не видел ни одной из планет, – напомнил Реннер. – В какой-то момент я вообще перестал верить, что они существуют.
Да, точно. Наверное, если бы я был на его месте, у меня бы развилась боязнь закрытых пространств, и черта с два кто-нибудь смог бы уговорить меня снова отправиться в космос.
И все же я немного завидовал этому кленнонцу. Он служил тому, во что верил, в его жизни был смысл, в конце концов, он был частью этого мира. А я… вечный представитель чужих интересов, по большому счету не веривший ни в монархию, ни в демократию, оказавшийся тут случайно и так и не вписавшийся ни в одну из существующих систем.