Мэй Сандра - Разговоры по душам стр 7.

- Вот уж стыдиться вам точно нечего. Вы же не капризничаете. Слушайте, а хотите - я вас отучу бояться? Мы с Бонусом и отучим.

Она снова с опаской посмотрела на пса, потом перевела взгляд на Мэтта.

- Вы уверены? Я имею в виду… собаки ведь тоже чувствуют, что их боятся. Он точно не укусит?

- Точно. Я ручаюсь. Он может прыгнуть на вас и утопить в своих слюнях, может умереть от восторга на ваших глазах, но укусить - нет. Это исключено.

- Тогда для начала выпустите его из заточения.

- Вы уверены?

- Уверена, если уверены вы. Мне его жалко.

- А вы не того… в обморок снова не грохнетесь?

- Постараюсь, по крайней мере. Давайте для начала согласимся вот на чем: я войду в дом, вы выждете какое-то время, а потом выпустите Бонуса. Только мне сначала надо забрать из машины кое-какие вещи.

- Хорошо. Давайте я помогу.

- Да там ничего тяжелого. Мой ноутбук и книга, которую я читала в дороге.

Триш выпрямилась и посмотрела Мэтту в глаза.

- Я пойду. Значит, не забудьте - сначала я войду в дом. Мэтт…

- Да?

- Вы думаете, это поможет? С Бонусом?

- Во всяком случае, он лучше прочих годится на эту роль. Думаю, вы сможете избавиться от своих страхов уже к субботе.

- Это было бы замечательно. Миранда Секстон просто не имеет права бояться собак. Полагаю, Сэнди вас уже просветила насчет вечеринки?

- Да. Звучит многообещающе. Должно быть, очень весело и интересно.

Мэтт соврал, не моргнув глазом. Для Триш все это наверняка имело значение, а что до него… для него ближайший уик-энд готовил исключительно проблемы и трудности, которые ему предстояло с блеском разрешать. Час веселья наступит позднее, когда все разъедутся, а на банковском счете окажется кругленькая сумма. Что же касается отдыха - если все пройдет гладко, он сможет отправиться порыбачить. Денька на три-четыре.

- Давайте начнем сеанс собакотерапии после обеда, идет?

- Думаю, да.

Мэтт вздохнул с облегчением - про себя, разумеется. До обеда он успеет все переделать, примет душ и побреется. Сейчас он не очень-то респектабельно выглядит…

Он проводил ее до крыльца, но она медлила заходить в дом, снова пристально глядя ему в лицо. Мэтт почувствовал, как краска медленно заливает его скулы.

- Э… что-то не так?

Она вспыхнула куда жарче, чем он.

- Простите. Я задумалась… но это не повод так пялиться, я понимаю. Понимаете… вы мне напоминаете одного человека. Очень сильно напоминаете.

Мэтт немедленно помрачнел. Раз она так покраснела - с этим кем-то ее связывают весьма интимные воспоминания… или он совсем уже с ума сошел. Ревновать женщину, которую увидел впервые два часа назад, к человеку, которого вообще не видел, это, знаете ли, уже диагноз.

- Мэтт… вы не обидитесь, если я спрошу?

- Не думаю, что вы способны спросить что-то ужасное.

- Хорошо. Тогда… Откуда у вас этот шрам на щеке?

Никогда он не поймет этих малахольных созданий - женщин! Так, значит, она все утро пялится на его шрам и гадает, где он его получил?

- Честно говоря, хотелось бы похвастаться, что я получил его во время неравного боя со злодеями, но - нет. Все прозаичнее. Это ежевика.

- Еже… вика?

- Да. В глубоком детстве. Приблизительно в то же время, когда вы пали жертвой кровожадного йоркширского терьера, я решил попробовать перемахнуть на велосипеде через небольшую расселину в каньоне. В этот момент порвалась цепь… в общем, я приземлился в зарослях ежевики.

Триш хихикнула, Мэтт сурово насупился.

- Нечего смеяться! Вполне героическая рана. Тогда мне очень хотелось стать супергероем. В каком-то смысле я им стал - ведь через руль я перелетел, самым натуральным образом.

- Ого…

- О-го-го - я бы так выразился. Мама, по крайней мере, выразилась именно так. Она вынимала из меня колючки три дня.

- Ох, ладно, я пойду. Так, значит, забираю из машины вещи - ухожу в дом - пять минут - выпускаете Бонуса?

- Договорились.

Мэтт оставил ее на крыльце со смешанным чувством сожаления и облегчения. С одной стороны, ему очень хотелось быть с ней рядом, вдыхать нежный аромат ее духов, с другой - следовало держаться от нее подальше. Рядом с Триш Хатауэй Мэтту Саймону так легко было забыть, что он всего лишь хозяин маленького лесного отеля, а она - известная писательница из Чикаго…

5

"…Одна из скал шевельнулась, от нее отделилась темная тень. Зашуршали кусты жасмина, из них вынырнула другая тень, поменьше ростом. Две тени обнялись, послышался звук поцелуя, одновременно страстного и немного ленивого. Потом маленькая тень отстранилась, и лунный свет на мгновение сверкнул на очень светлых, почти серебряных волосах.

- Ты привез?

- Как обещал. А как у тебя?

- У меня работа тонкая. Сразу не сделаешь. Нужен подход.

- Знаю я твой подход…

- Идиот! Это тебе не туристок по кустам трахать.

- Фу, querida, как грубо.

- Ладно. Вспышка при тебе?

- Все при мне. И запасной штатив, ха-ха, выдвижной…

- Нет, ты все-таки идиот. Пошли.

Две тени спустились на белый песок и пошли к воде. Здесь маленькая тень быстро и без всякого смущения разделась и повернулась к большой тени. В руках большой тени появился какой-то маленький предмет, затем несколько ярких вспышек прорезали тьму…

Через несколько минут тени снова обнимались, уже лежа на песке. Потом маленькая тень вырвалась и побежала в воду, большая тень рванула за ней, "сбрасывая по дороге одежду…

Через некоторое время две тени прощались уже на самом верху холма, откуда открывался вид на волшебную лагуну.

- Ты уверен, что все пройдет гладко?

- Всегда проходило, чего ж теперь…

- Англичанки, вот чего. Они не то что латинские дамочки - те до смерти боятся ревнивых мужей и суровых папочек. Англичанки другие…

- Ты займись своим делом, querida, а в мое пока не лезь. Если у нас обоих выгорит, то мы будем просто в шоколаде.

- Если у МЕНЯ выгорит, то твой шоколад мне будет уже ни к чему.

- Да? А как насчет моего порошка? Неужели сможешь без него обойтись?

- Я ошиблась. Ты не идиот. Ты крыса. Мерзкая испанская крыса.

- Я тоже люблю тебя, querida… Пока?

- Пока…"

Мэтт выждал положенное время, как и обещал, а потом выпустил Бонуса. Пес настолько ошалел от счастья, что даже не сразу поверил в свое освобождение. Потом он немного побегал кругами и погавкал на солнце, а потом улегся практически под ногами у Мэтта, свесил язык набок и стал преданно разглядывать обожаемого хозяина. Обожаемый хозяин снял рубашку, поплевал на ладони и принялся рубить дрова.

Физическая работа прекрасно отвлекает от глупых и грешных мыслей, это всем известно. Дрова так и летели из-под сверкающего топора, и постепенно Мэтт изгнал из памяти хрупкую фигурку Триш Хатауэй, ее серые изумленные глаза и соблазнительные губы. Все, теперь только работа! Еще столько надо сделать…

Бонус вскинул здоровенную башку и зарычал. Мэтт немедленно остановился и огляделся по сторонам. Пес рычал крайне редко, а круг адресатов его рычания был очень узок. Пожалуй, можно было с уверенностью сказать, что…

Женский крик, исполненный ужаса. Очень знакомый крик. Мэтт похолодел, услышав его. Бонус с хриплым лаем рванул за угол, Мэтт помчался за ним. Мало того, что Триш уже кто-то испугал, так сейчас еще и этот черный придурок…

Одного взгляда хватило Мэтту Саймону, чтобы понять: Бонус уже не успеет ее испугать. Триш Хатауэй валялась на земле в очередном обмороке, а Бонус остервенело ругался на виновницу этого самого обморока. Виновница обиженно взревывала и пятилась толстой задницей к калитке. Так бы эту задницу и надрать…

Офелия, будь она неладна, почуяла гостей и бросила форель, малину и прочие прелести дикого леса. Ведь гость - он всегда может угостить чипсами. Или карамелькой. Или чем-нибудь, что гостю уже не нужно, потому что протухло…

При виде разгневанного Мэтта Офелия даже слегка взвизгнула и кинулась в кусты.

Мэтт в абсолютно бессильной ярости запустил ей вслед рукавицей и рухнул на колени перед лежащей Триш. Да, отличный отдых они обеспечили писательнице, нечего сказать.

Сердце у него в груди колотилось так сильно, словно собиралось выскочить наружу, руки тряслись - Мэтт сам не ожидал, что его так сильно перепугает очередной обморок девушки.

Триш была белой как полотно, а на виске Мэтт с ужасом увидел несколько капель крови, выступивших из неглубокой ссадины. Вообще-то такую рану трудно счесть смертельной, но кто их, писательниц, знает, может, голова у них слабое место?!

Он подхватил бесчувственную Триш на руки, баюкал ее, осторожно потряхивал и страшным шепотом шипел:

- Триш! Триш, очнись… тесь! Вы меня слышите?

Тихий стон сорвался с побелевших губ, и Мэтт мрачно подумал, что это уж форменное дежавю - такое было совсем недавно. А потом Триш довольно энергично выругалась…

"…Разумеется, ни о каких разговорах в библиотеке речи не шло. Брюс просто запер двери на ключ, повернулся к Миранде и обнял ее. Через мгновение губы их слились, а еще через пару секунд реальный мир перестал существовать для обоих.

Его руки были опытны и крепки, движения - неторопливы и деликатны, и все же девушка чувствовала, какое напряжение клокочет внутри этого спокойного, красивого человека. Во взгляде, во внезапном порыве - во всем проявлялось это чувство. Брюс несомненно жаждал обладать ею - но сдерживал себя из последних сил, не желая обидеть, испугать или причинить ей боль.