Малинина Ольга - Город твоих снов стр 10.

– Ты не представляешь, как здорово избавиться от постоянного надзора! – оживленно сказала Даша, вбежавшая в комнату к сестре после того, как побывала в речной ванне, где Сергей и Антон все еще плескались.

– Представляю, – спокойно ответила Сандра.

– Ой, ты, наверное, не выспалась, а я тебя достаю всякими эмоциями, – попыталась Даша извиниться.

– Ладно, – зевая сказала сестра, – не церемонься тут.

– Вчера, я читала, ты написала очень красивое стихотворение, – сказала ей Даша и легла рядом. Солнце золотилось по комнате, по ее сосновым стенам, по ее скромной мебели, в этот момент казавшейся царской. Мягкая, соломенного цвета тюль трепетала в идеально гладкой оконной раме. Хотелось замечтаться навсегда...

– Это песня, – грустно говорила Сандра. – И ее сочинила Катерина. Помнишь, я рассказывала...

– Да, – улыбнулась Даша. – Ты скучаешь по ней и, наверно, по отцу.

– Знаешь, мне иногда кажется, что вот-вот папа и Катерина встретятся, и мы опять будем вместе жить... Там, в ее подмосковном доме, – продолжала Сандра.

– Так оно и будет, – поддержала сестра.

– Но чаще я понимаю, что черта с два – не угадала! Да и сама Катерина говорила, что настоящей любви на земле нет места, – будто в отчаянии заключила Сандра.

– Неправда! – возмутилась Даша.

– Все правда, я это теперь чувствую, – с какой-то гордостью настаивала она. Обеим показалось, что их тихая беседа превращается в некий высокий водопад, однако никакой спор не смог бы их рассорить, и они не оставили эту тему.

– Мне Антон предложил стать его девушкой, – неожиданно для Даши сообщила Сандра. – А у него были другие девушки?

– Да, и в их числе была я, – рассмеялась сестра.

– Странно, как вы так можете просто и легко общаться. У меня так не получится... Да я и не хочу, чтоб получалось.

Сандра по-прежнему ощущала какую-то нелепую неловкость внутри. Чем это объяснить? Этого не знала даже любимая сестра, которая сейчас искренне пыталась ее понять. Возможно, Катерина была той единственной, кто мог бы разъяснить чувства Сандры.

– Я не буду тебе ничего советовать, – сказала Даша, – потому что ты сама знаешь, как тебе поступить.

Саня вдруг вскочила с кровати. Через пару секунд, как будто ее поразила гениальная мысль, она воодушевленно проговорила:

– Если любви на земле нет места, то это не значит, что ее вообще нет. Она есть! Но знать бы где...

Она снова задумалась, а потом, видимо, мысли ее стали такими легкими, что она запела: "Прекрасен ты, о странник милый!.."

* * *

Вчерашнее, ночное намерение увидеть Славу забурилось где-то в подсознании. И Сандра мучительно вспоминала, какой же сон приснился ей ночью. Этот сон, казалось, должен был оставить долгие впечатления, но они почему-то забылись.

Она лежала под огненным компрессом солнца и томилась лишь из-за одного, казалось, безответного вопроса: случайность или судьба?

– Даша, – обратилась она к сестре с закрытыми глазами, – почему в одном твоем стишке "судьба в два колеса катилась по дорожке, но случай сторожил – не доверял воровке"?

В ответ Сандра ничего не услышала и, все-таки открыв глаза, увидела, что рядом с ней вместо Даши загорал Антон. Он уже несколько минут, в надежде, что она посмотрит, разглядывал ее лицо. И когда Сандра, уверенная, что обращается именно к Даше, говорила, Антон еле сдерживал смех.

– Да ну тебя! – оттолкнула она его, сделав вид, будто вовсе не смущена. – Где остальные тунеядцы?

– Едят тунец, – как всегда передразнил Антон.

– Понятно, – подыграла Сандра. – Может, прогуляемся?

– На катамаране?

– Антон! – в шутку разозлилась она. – Ты когда-нибудь перестанешь острить! Да, представь себе, на катамаране. А что? У тебя разве не хватит сил?

– Нет, с такой девушкой, как ты, море по колено! – угодничал он.

Захватив с собой по огромному яблоку, они отправились гулять с намерением обойти весь остров. День был необыкновенно чист и прозрачен в своем летнем блистании.

– А ты пишешь стихи? – спросил вдруг Антон.

– Нет, я их читаю, – с какой-то надменностью ответила Сандра.

– По-моему, стихи – это пустая игра слов, – поспорил он с ней.

– Ты прав, но эту игру знают немногие.

– А что же делают те, кто не знает? – вдумчиво интересовался он.

Решив чуть-чуть отдохнуть, они сидели на перилах небольшого деревянного мостика, под которым журчала вода. Высокие, крепкие деревья защищали их от полуденной жары.

– Не знаю, – загадочно улыбнувшись, сказала Сандра. Антон слез с перил и встал напротив.

– Можно? – попросил он обнять ее.

Она все так же сидела на уже стареньких, раскачанных перилах, изредка оглядываясь на хрустальный ручей. Почему-то в это мгновение Сандра почувствовала, что не в силах больше противиться: он был слишком мил, к тому же неглуп. Ее волосы с ромашковым запахом волной перебрались на его плечи – она нежно, почти не касаясь, целовала его в губы. Антон знал, что она станет его девушкой. Может быть, он заблуждался, однако по воле судьбы эта птица оказалась в его руках.

А что же тогда было случайностью? Не то ли, что в это время мимо них, ничего не замечавших и захваченных поцелуем, шел Слава. Он узнал Сандру по чертовски узким джинсам и темным, почти цыганским волосам. Усмехнувшись своим мыслям, Слава решил побыстрее перейти мост, оставив эту красивую и чужую девушку где-то в глубине своего сердца, там, где многое забывается. Все равно уже завтра он должен возвратиться в город, чтобы серьезно заняться поступлением в ВУЗ. К тому же надо было снять какую-нибудь комнату.

ГЛАВА 9. ПРОЩАЛЬНОЕ ПИСЬМО

Слава в школе был умницей и всегда старался избегать слишком уверенных в себе девочек. Однако за последнее время в нем что-то изменилось. Что именно, он сам не знал и думал лишь о том, о чем другие его сверстники даже не переживали. Слава мечтал быть архитектором. Если ему нравилась какая-нибудь девочка, он непременно в своем воображении строил для нее дом. Причем все здания, воздвигаемые его фантазией, имели те неповторимые черты, которые были лишь у той, как ему казалось, единственной его девушки.

Но проходили дни, недели, и Слава понимал, что все его иллюзии слишком хрупки и безнадежны. Однажды он влюбился в рыженькую, конопатенькую соседку по парте. Она была, наверное, самой вредной девчонкой во всей школе. Но Слава влюбился в нее, и как-то после школы, провожая ее, он рассказал, в каком доме такая девочка, как она, могла бы жить. Она обиделась, объявив ему, что не похожа ни на какую Герду и что, вообще, она терпеть не может свои веснушки. И Слава доказывал ей: "Нет, тебе они очень идут. А домик твой должен быть каменный, с маленьким окошком, и чтобы на подоконнике стояли глиняные горшочки с розовыми фиалками, а на клумбе росли высокие, с длинными шипами розы". Она смеялась, обвиняя его в чрезмерном просмотре мультфильмов, а потом брала из его рук свой ранец и шла домой. Она жила на первом этаже.

Теперь Славе было стыдно за свои слова. Ему казалось, будь он посерьезнее, все было бы нормально, как у всех. А с другой стороны, он, строя свои воздушные замки, никогда не думал о том, что все остальные люди просто-напросто живут в трущобах.

Что ж, правда – так правда! И Слава изо всех сил пытался вспомнить, о чем же вчера пела эта странная девушка. Но тут же злился на себя за то, что снова начинал мечтать. Ведь с некоторых пор он запретил себе мечтать, потому что любые мечты отныне причиняли ему боль.

Слава понимал, что у нее другой парень, и даже, может, он сегодня увидел ее в последний раз. Но неожиданно эта знакомая ему безнадежность шепнула: "Перехитри судьбу, и ты, может, еще ее увидешь".

Меняющиеся с каждой мыслью чувства могли в какой-то момент перевернуть все верх дном, и он вдруг принимался писать Сандре письмо, где просил у нее прощения. Первое письмо было на целую страницу, но он его сжег зажигалкой брата. Второе письмо содержало одно стихотворение, которое он год назад сочинил для выдуманной Герды, но и это не подошло. Тогда Слава сочинил третье письмо, и оно было всего из двух строк...

Он твердо решил, если Сандра его поймет, то, наверняка простит ему ту грубость, которую наговорил тогда, на острове, во время той речной путаницы.