Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Днепр в былинах является в виде женщины, под именем «Непры Королевичны». Она вступает в богатырский спор на пиру у князя киевского с Доном Ивановичем. В единоборстве она осталась побежденной. Дон убил ее каленой стрелой и сам в отчаянии пал на ножище-кинжалище. Вот от этой-то крови и потекла Непр-река, «во глубину двадцати сажень, в ширину река сорока сажень».
В народном представлении становились священными те колодцы, появление которых было вызвано каким-либо чрезвычайным случаем, например, так называемые громовые (гремячие) ключи, бьющие из-под камня и происшедшие, по народному поверию, от удара молнии (огненных стрел Ильи-пророка или из-под копыт богатырского коня Ильи Муромца, а еще прежде – Перуна). Подле таких ключей всегда ставили часовенку и вешали икону богоматери.
Святыми названы народом и небольшие озера, во множестве разбросанные по лесной России, и притом не только те, которые оказались в соседстве с монастырями. С некоторыми из таких святых озер соединены поэтические легенды о затонувших городах и церквах. Из глубины этих озер верующим людям слышится звон колоколов, церковное пение и видятся кресты и купола затонувших храмов. Наиболее известные и выдающиеся озера: в северо-западной Руси – озеро Свитязь близ гродненского Новогрудка (в Белоруссии) и Светлояр в Керженских заволжских лесах близ города Семенова в Нижегородской области. Последнее до сих пор привлекает на свои берега тысячи людей, верующих, что в светлых струях пустынного лесного озера сохраняется чудесным образом исчезнувший во времена нашествия Батыя город Большой Китеж.
По христианским представлениям, при погружении святого и животворящего креста в воду из нее, силою святого духа, изгоняется дьявольская скверна, и потому всякая вода становится чистою и непременно святою, то есть снабженною благодатью врачевания не только недугов телесных, но и душевных. «Богоявленской воде» в этом отношении всюду придается первенствующее значение, и она, как святыня, вместе с благовещенской просфорой и четверговой свечой, ставилась на самое видное место в жилищах, в передний правый угол, к иконам. В обыкновенное время, при нужде, пьют эту воду непременно натощак. При этом существует повсеместное непоколебимое верование, что эта вода, сберегаемая круглый год до новой, никогда не портится, а если и случится что-нибудь подобное, это объясняется прикосновением к сосуду чьей-либо нечистой руки. Точно так же повсюду сохраняется суеверное убеждение, что в верхних слоях освященной в чашах воды заключаются наиболее благодатные силы, устраняющие недуги и врачующие болезни.
Природная чистота воды, сделавшая ее единственным верным и легким очистительным средством, потребовала, еще в самые далекие языческие времена, особого праздника, который мы до сих пор знаем как праздник Купалы. Во многих местах еще сохраняются определенные дни, когда производится обязательное обливание водой. Обливают холодной водой всех, проспавших одну заутреню на неделе Святой Пасхи. Этот обычай носит совершенно другой характер в тех случаях, когда он получает название «мокриды»: тогда он сохраняет явные осколки языческих праздников вызывания дождя.
Древние славяне в прежнее время чтили также и дождевую воду. Выбегая на улицы босыми, с непокрытыми головами, деревенский и городской люд становился под благодатные небесные потоки первого весеннего дождя, пригоршнями набирал воду, чтобы вымыть лицо три раза. Люди выносили чашки, собирая целебную влагу, и в крепко закупоренных бутылках сохраняли ее целый год, до нового такого же дождя. Точно так же чтил народ и речную воду после вскрытия рек. Едва пройдет весной лед по рекам и ручьям, как все дети, взрослые и старики, бежали на берег, зачерпывали пригоршнями воду и умывали три раза лицо, голову и руки.
Эти обычаи приводят нас к целому ряду гаданий, где воде отводится главное место, подобно так называемому отчерпыванию воды и прощению у воды. В первом случае при болезни домашних животных или ввиду какой-либо неприятности окачивают водою крест или медный образок, стараясь спускать эту воду на уголья, облепленные воском и ранее опрыснутые святой водой; в то же время читают про себя самодельные молитвы и кропят и поят тех, кто нуждается во врачебной помощи. «Прощение у воды» испрашивается больным и обездоленным. Обычай этот покоится на том убеждении, что вода мстит за нанесенные ей оскорбления, насылая на людей болезни. Поэтому, чтобы избавиться от таких болезней, на воду опускают кусочек хлеба с низким поклоном: «Пришел я к тебе, матушка-вода, с повислой, да с повинной головой, прости меня, простите и вы меня, водяные деды и прадеды!» Отступая по одному шагу назад, до трех раз повторяя этот приговор с поклоном, во все время заклинаний стараются ни с кем не разговаривать, не оборачиваться ни одного раза и, конечно же, не креститься, ибо обычай языческий.
«Воде и огню бог волю дал», – говорят люди в утешение и успокоение на те случаи, когда нарушается в природе равновесие и вода, в меру питавшая землю, превращается в лютого врага, наводящего страх и отчаяние. «Где много воды – там жди беды»; «Хороши в батраках огонь да вода, а не дай им Бог своим умом зажить». Никакими гаданьями тех бед не предусмотришь, никакими заговорами не устранишь – остается одна надежда на молитву о Божьей помощи не только в то время, когда стряслось несчастье, но, главным образом, когда оно только что собирается.
Деревья
Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с большим почтением, наделяя почти каждое сверхъестественными свойствами. Предание о мировом древе, которое обнимает корнями землю, а ветвями держит небесный свод, славяне относят к дубу. В их памяти сохранилось сказание о дубах, которые существовали еще до сотворения мира. Еще в то время, когда не было ни земли, ни неба, а только одно синее море, среди этого моря стояло два дуба, а на дубах сидело два голубя; голуби спустились на дно моря, достали песок и камни, из которых и создались земля, небо и все небесные светила.
Существует предание о железном дубе, на котором держатся вода, огонь и земля, а корень его покоится на божественной силе. Бытовало поверье, что семена дуба прилетают по весне из Ирия (славянского рая). В древности наши предки творили суд и правду под старыми дубами.
Дуб, а также и всякое другое дерево, в которое ударила молния, получали те же целебные, живительные свойства, которые приписывают весеннему дождю и громовой стреле. Чтобы иметь лошадей «добрых в теле», советуют класть в конюшне кусок дерева, разбитого громом. Если при первом весеннем громе подпереть спиною дерево (или деревянную стену), то спина болеть не будет. От лихорадки и других болезней крестьяне купаются в реках, лесных родниках и колодцах, а после купания вытираются чистой тканью и вешают ее на соседнее дерево или ракитов куст; вместо этого полотенца вешают также рубашку или лоскут от своей одежды и оставляют их до тех пор, пока те совсем не истлеют. Смысл обряда следующий: смывая и стирая со своего тела недуг, больной как бы снимает его с себя и вместе с тканью и сброшенной рубашкой передает кусту или дереву как земным представителям того небесного, райского древа, которое и дает живую воду, исцеляющую все болезни. Как истлевает оставленный лоскут или сорочка, так должна сгинуть и сама болезнь. Позднее, при утрате ясного понимания старинных представлений, обряд этот получил характер жертвенного приношения лесным и водяным духам.