Еще вчера Лиза была унижена этими людьми, растерянна и беспомощна, однако сегодня все волшебным образом изменилось. Почему-то она чувствовала себя сильной. Очень сильной. И независимой. Кроме того, как выяснилось секунду спустя, манера речи Паршивца Брюса Брайтона оказалась заразной.
- О, кого я вижу! Цвет нации и гордость Батон-Руж. Прекрасно выглядишь, Сара. Привела ребят на экскурсию?
- Знаешь ли, собираемся на Багамы, решили сами прошвырнуться по отделу для дайвинга.
- Смотрите, не заблудитесь. Шерилин, душенька, не стискивай так Джимми, он уже совсем малиновый.
- Я… э-э… собственно…
В изумрудных глазах Сары плеснула тревога. Изгой Лиза не выглядела изгоем. Это настораживало. В этот момент из толпы вынырнул Брюс в обнимку с ведром мороженого.
- Я взял разного. "Тирамису", "Вишневый восторг" и "Лимонное с шоколадной крошкой". Пошли?
Сара немедленно воспрянула духом.
- Бож-же, Лиза! Где ты откопала это сокровище? Неужели слухи, дошедшие до меня, оказались правдой, и этот бедный приютский малыш…
- Сара, тебе лучше заткнуться.
Брюс безмятежно поинтересовался:
- Тетка, это наши друзья?
- Не особенно.
- Особенно рыжая?
- Ты прав.
- Чисто выдра. Или нутрия. Я видел в зоопарке. Воняет там…
Сара смерила Брюса уничтожающим взглядом.
- Ах ты, маленький нахал…
- Тетя, а у вас лифчик выпал.
- Что?! Где!? Хулиган! Впрочем, чего еще можно ожидать от незаконнорож…
Лиза забрала у Брюса из рук ведерко с мороженым и задумчиво поинтересовалась:
- Мы же ведь не жадные, правда, Брюс?
- Неа.
- Мы мороженого еще купим. Три ведра.
- Конечно.
- Ну, тогда огонь!
Полуторакилограммовое пластиковое ведерко мороженого, как оказалось, идеально подошло по размеру Саре Коннолли. В качестве головного убора для дайвинга. На несколько секунд в галдящем океане посетителей гипермаркета образовалось нечто вроде оазиса мертвой тишины - как в самом центре смерча. Воспользовавшись этой паузой, Лиза Кудроу и Брюс Брайтон неторопливо и с достоинством покинули магазин.
4
Брюс терпел сколько мог, но в машине дал волю чувствам, и Лиза получила свою долю восторгов и комплиментов.
- Это было потрясно, тетка! Ведро мороженого на голову! И все молчат! У них челюсти прям отвалились. Класс! Я бы сдрейфил.
- Одно плохо.
- Чего? В смысле - что?
- Мы остались без мороженого.
- Это ерунда. На бензоколонке купим. Там даже лучше. В маркетах оно вечно лежит по полгода, а в маленьких магазинах расходится влет.
- На… бензоколонке? Там есть продукты?
- Лиза, ну ты даешь! Как ты протянула без меня столько лет? На бензоколонках никогда не была?
- Была, но там мне заправляли полный бак и…
- Ясно. Это твоя компания?
- Уже нет.
- Это хорошо. Рыжая выдра мне не понравилась.
- Мне тоже.
- А этот, малиновый?
- Что - малиновый?
- Ну… он на тебя как-то так смотрел… так вот!
И Брюс вытаращил глаза и скосил их к носу.
Лиза прыснула.
- Это Джеймс. Он был моим… Короче, я думала, что он в меня влюблен.
- Ясно. А его на самом деле окучила эта вьющаяся тетенька.
- Брюс! Это совершенно не твое дело. Ты еще маленький.
- Да ладно тебе. Тормози, вон колонка. Лиза высунулась из окна и смотрела, как Брюс покупает мороженое. Что-то говорит продавцу, пожилому пузатому дядьке, оба смеются, и дядька треплет Брюса по голове, протягивает ему леденец на палочке…
Новые, неизведанные чувства затопили Лизу Кудроу с головой. Она, избалованная красотка Лиза, в жизни не поднявшая ничего, тяжелее вилки, сидит в дешевом "форде" и не может отвести глаз от восьмилетнего пацана. Она только что покинула гипермаркет, НЕ КУПИВ СЕБЕ НИ ОДНОЙ ВЕЩИ. Зато накупила ворох детской одежды и игрушек и испытывает от этого неподдельный восторг, предвкушает, как Брюс все это наденет…
Конечно, он не девочка и никакой радости от примерки испытывать не будет, но ему должно понравиться, обязательно должно понравиться, и если она увидит на загорелом мальчишеском личике счастливую улыбку, то и сама будет счастлива…
Брюс шлепнулся на сиденье рядом с Лизой и немедленно прислонил заиндевелое ведерко с мороженым к ее голому плечу. Лиза заорала от неожиданности, и Паршивец скромно улыбнулся.
- Я боялся, что ты впала в кому. У тебя было на редкость глупое лицо.
- Знаешь, что, Брюс…
- Не сердись, тетка. Я просто пошутил. Ты лучшая в мире тетка. Едем домой.
И они приехали домой, и Брюс побежал вперед, пока она парковала машину, а когда она вступила на песчаную дорожку, ведущую к крыльцу, окна первого этажа осветились теплым желтым светом, и это было так здорово - возвращаться в дом, на пороге которого тебя ждет восьмилетний пацан, приплясывающий от нетерпения…
- Эй! Я сейчас надорвусь. Помоги мне.
- Что это?
- Твои обновки.
- Лиза! Я же выбрал только кроссовки…
- И я немножко добавила. Пожалуйста, Брюс, примерь все прямо сейчас! Я ведь никогда ничего такого не покупала, я волнуюсь, что промахнулась с размером.
Мальчик насупился и с тяжелым вздохом кивнул.
- Ладно. Только чтоб никаких "пройдись" и "повернись". Я просто надену и сниму, ладно?
- Ладно. А я сделаю сок к мороженому.
- А ты сумеешь? Шучу, шучу.
И Брюс корчил рожи, страдальчески смотрел в небо, ковырял в носу и выворачивал носки в стороны, сопел и кряхтел, изображая недовольство примеркой, но Лиза видела, что ему нравятся все новые вещи. Оставшись напоследок в голубых широких джинсах, новых кроссовках и черной футболке с флуоресцентным рисунком, Брюс метнулся в комнату и вынес свое старое тряпье в пакете.
- Лиза, исполни мою просьбу, последнюю. Пожалуйста!
- Конечно, а в чем дело?
- Можно, мы сейчас разведем в саду костер и спалим это все?
В голосе мальчика звенело такое отчаяние, что у Лизы мурашки по спине побежали. Она понимала, что сейчас чувствует Брюс. Потертые и несуразные тряпки символизировали для него сиротскую, приютскую жизнь, одиночество и тоску, неизбывное горе маленького ребенка, оставшегося без мамы… Лиза шагнула к нему и решительно обняла. Мальчик доставал ей почти до плеча.
- Немедленно разведем костер и сожжем все до единой тряпки. Тащи из ванной трусы и носки!
- Они мокрые…
- А мы их обольем бензином!
Через четверть часа посреди лужайки перед домом пылал костер. Лиза и Брюс стащили в него толстые сухие сучья из сада, картонные коробки, а потом Лиза плеснула в разгоравшийся огонь немного бензина. Пламя взметнулось вверх. Через пять минут Брюс с мстительным удовольствием начал швырять в огонь тряпки.
Было в этом что-то языческое, и они даже исполнили нечто вроде ритуального танца вокруг огня, а потом вытащили на лужайку стулья и ели мороженое, запивая его свежевыжатым апельсиновым соком. Потом Брюс стал клевать носом и в конце концов уснул, положив голову на плечо Лизе.
Она сидела возле догорающего костра, боясь пошевелиться. Иногда осторожно поворачивала голову и нюхала шелковистые волосы мальчика. Это был какой-то удивительный, свежий и душистый аромат, несравнимый ни с одними духами в мире.
Звезды перемигивались в небе, луна вовсю расплескивала вокруг серебро, и цикады звенели, словно оркестр в Альберт-холле…
* * *
Понеслись дни, полные забот и новых открытий. Будь Лиза чуть поменьше занята, она бы непременно поразилась тому, как резко и кардинально переменилась ее жизнь. Словно в тяжелом сне, остались где-то далеко фальшивые друзья и подруги, светская жизнь, дорогие вечеринки, катание на яхтах, ночные клубы и блестящие шмотки. Теперь ее утро начиналось непривычно рано, зато весело. Брюс Брайтон оказался ребенком, органически неспособным жить спокойно и без всяких выкрутасов.
Иногда он будил ее гонгом, раздобытым где-то на чердаке, иногда подсовывал под одеяло только что пойманную лягушку. Чем громче визжала Лиза, тем больше удовольствия получал Паршивец и тем изобретательнее становились его затеи.
При этом несомненным главой их маленькой семьи оставался именно Брюс. Под его суровым и беспристрастным руководством Лиза Кудроу постигала азы кулинарии и домашнего хозяйства, училась самостоятельно вкручивать лампочки и варить супы, мыть окна и смазывать дверные петли.
Отдельной дисциплиной в обучении стоял поход за продуктами. Лиза, двадцать три года прожившая в Батон-Руж, до сих пор и понятия не имела, где находится огромный продуктовый рынок, на котором все продукты можно было купить дешевле в несколько раз, чем в супермаркете. Если же они все-таки попадали в супермаркет, Брюс, этот маленький пронырливый дьяволенок, мгновенно ориентировался в скидках и бонусах дня, шнырял по отделам, набирал полную тележку совершенно - с точки зрения Лизы - бесполезных товаров, а в результате Лиза платила за всю гору всего несколько долларов.
Брюс в два дня свел знакомство с молочником, развозившим молоко по утрам, и хозяином небольшой пекарни в квартале от их дома. Лиза обоих знала в лицо, но раньше ей и в голову не приходило с ними познакомиться.
Два раза они ездили на пикник, подальше от города. На песчаных отмелях Миссисипи загорали, ловили крошечных речных крабов, строили дворцы и крепости…
Это была неделя беспробудного, удивительного счастья. Молодая девушка и маленький мальчик привыкали друг к другу, становились друзьями, и теперь обоим казалось, будто они знакомы уже целую вечность.