Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Казалось бы, позиция индетерминизма, прямо противоположная фатализму, утверждая абсолютную, ничем не ограниченную свободу воли человека, должна быть оптимистичной. Но Артур Шопенгауэр, в основу своей философской концепции положивший волю, – один из наиболее глубоких пессимистов. Впрочем, лежащая в основе всего воля Шопенгауэра очень похожа на фатум – судьбу, поскольку люди – не более чем проявление этой мировой воли. Они обречены на страдание и отнюдь не хозяева своей судьбы.
Иначе рассматривают абсолютность человеческой свободы французские экзистенциалисты – Жан-Поль Сартр и Альбер Камю. Человек свободен, но свобода не благо, а проклятие: человек постоянно находится в состоянии выбора, но у него нет надежного критерия – правилен ли его выбор. Более того, какой бы выбор человек не сделал, он неизбежно обернется абсурдом или получится обратное тому, на что человек рассчитывал.
Абсолютная свобода, по сути дела, ничего не меняет в фаталистическом, непредсказуемом результате.
Обратимся к третьему ответу, к позиции признания свободы человека в исторически определенных границах.
История человечества как саморазвитие свободы или расширение границ свободы выбора
Демокрит, живший на рубеже V–IV вв. до н. э., едва ли не первый из мыслителей представил человеческое общество в развитии, подчеркнув, что «.сама нужда служила людям учительницей во всем, наставляя их соответствующим образом». Он назвал объективные условия, реальные границы возможности свободного выбора человека, указав на нужду и накопление опыта.
Необходимость (нужда) побуждает к действию, к деятельности. Давление необходимости отражается в формирующемся сознании как потребность в изыскании новых способов добывания пищи. Приобретаемый опыт расширяет реальную возможность в этом направлении. Так, переход от рубила к луку и стрелам расширяет возможности охоты. И каждое последующее изобретение, говорит Демокрит, освобождает человека от некогда полного подчинения объективной, природной необходимости.
Подчеркнем, что с накоплением опыта неуклонно расширяются объективные границы свободы выбора.
Историческая точка зрения, называемая нередко историческим детерминизмом, не отрицает свободы, а подчеркивает органическую и противоречивую (диалектическую) взаимосвязь необходимости и свободы.
«В реальной действительности свобода присутствует в необходимости в виде непрерывной цепи свободы выбора, которая была осуществлена прошлыми поколениями и привела общество к его данному состоянию; в свою очередь и необходимость присутствует в свободе в виде объективных обстоятельств и не может претвориться в жизнь иначе, как благодаря свободной деятельности людей»[1].
Например, человек впервые оказывается в незнакомом городе. Ему необходимо найти учреждение, куда он командирован, но он не знает, каким видом транспорта он туда попадет. Спросив, он узнает, что ему годится троллейбус № 10, и терпеливо ждет, когда он подойдет. То есть он предельно ограничен в возможности выбора, зависим только от одного вида транспорта. Спустя несколько дней, освоившись, он уже знает, что до учреждения можно добраться также несколькими трамваями и автобусами… Насколько расширилась его возможность выбирать, настолько он стал свободнее в передвижении.
Иначе говоря, с каждым достижением науки и техники объективная возможность свободы человека неуклонно расширяется.
Но если мы от технических достижений перейдем к переменам в социальной жизни, окажется, что здесь объем свободы возрастал гораздо медленнее и несравненно более противоречиво.
Указанное различие станет яснее, если обратиться к двум аспектам свободы. Их можно назвать отрицательным и положительным, часто названные аспекты характеризуют как «свободу ОТ» и «свободу ДЛЯ».
«Свобода ОТ» жесткой природной необходимости. Самое первое завоевание на этом пути – освобождение от действия биологического закона эволюции с возникновением первых социальных закономерностей. Не удовлетворение биологических инстинктов, но осознанное удовлетворение материальных потребностей, которое существенно изменяет и самоё потребность. На примере развития средств передвижения можно понять, как сочетаются эти аспекты свободы. Освобождение от жесткой природной необходимости лежит в основе свободы творчества, то есть свободы для создания, в частности, средств передвижения. А многообразие созданных человеком средств передвижения, в свою очередь, способствует развитию свободы.
«Свобода ОТ» любых форм угнетения человека человеком. На протяжении всей истории массы людей, угнетенные той или иной формой господства, стремились к свободе. Восстание Спартака в Древнем Риме, восстание Уота Тайлера в средневековой Англии, восстание «желтых повязок» в феодальном Китае, крестьянские войны Степана Разина и Емельяна Пугачева в России, революции – от Нидерландской XVII в. до Великой французской в конце XVIII в. и Февральской и Октябрьской 1917 г. в России – имели один общий знаменатель: стремление к свободе.
Однако «свобода ОТ» – лишь необходимое условие осуществления «свободы ДЛЯ».
В. Е. Давидович в своем исследовании свободы указал четыре ее грани: свободу жить, свободу мыслить, свободу решать и свободу действовать.
Свобода от природной зависимости и политическая свобода составляют основание для всех других форм свободы, поскольку прямо относятся к свободе жить.
Одним из величайших завоеваний человечества является свободомыслие, то есть свобода мыслить. Мученики свободомыслия в истории человечества хорошо известны: Сократ, П. Абеляр, М. Сервет, Т. Мор, Дж. Бруно, Г. Галилей. В Новое время тех, кто стремился свободно мыслить, не сжигали на кострах, но нередко лишали свободы и преследовали. В XX в. достаточно напомнить о жертвах фашизма и сталинизма: Карл фон Осецкий и Павел Флоренский, а далее «имя им – легион». В последние годы скандально известными событиями стали: заочный смертный приговор Салману Рушди в Иране за «Сатанинские стихи» и зверское убийство отца Александра Меня под Москвой.
Оказывается, что первые две грани свободы – свобода жить и свобода мыслить – имеют четко выраженный нравственный аспект, однако же прямое отношение к сфере нравственности и морали имеют две другие грани свободы – свобода решать и свобода действовать.
Внутренняя свобода
В философских концепциях свобода воли есть нравственная, индивидуальная форма свободы. Как нет коллективной совести, так нет и «группового поступка». «Свобода воли – философское понятие, обозначающее самоопределяемость человека в своих действиях», – говорится в «Философском энциклопедическом словаре».
Самоопределяемость в своих действиях предполагает единство разума, чувств и воли. Сложность и трудность заключается в расхождении, разрыве, даже противостоянии этих составляющих. В рационалистических этических концепциях считается, что чувства (эмоции) оказываются помехой для морального выбора и нравственного поступка. Поэтому лишь подавив их, человек поступает нравственно. Наиболее последовательно эту точку зрения развил Кант.
Обратимся к «Размышлениям» Марка Аврелия (121–180). Исключительную роль он придает разумной воле. Именно благодаря органическому единству разума и воли человек в полном смысле слова становится человеком.
Истинно свободен тот, кто является господином над своими чувствами, желаниями, стремлениями. Именно эта внутренняя свобода и есть, с точки зрения Марка Аврелия, свобода нравственная.