— Вот так же и на Хасане было — перед началом…
Стоящий рядом с комендантом начфизподготовки 17-го КПО лейтенант Сергеев кивнул, соглашаясь.
— Ты со своими спортсменами все закончил? — опустив бинокль, комендант обернулся к Сергееву. — Знаешь, не распускай их на сегодня… займи их чем-нибудь!
— Так ведь сегодня банный день! — ответил лейтенант.
— Ничего, в баню твои орлы завтра сходят! А мне дополнительные пятьдесят человек не помешают, — доверительно положив руку на плечо Сергеева, говорит комендант. — Ведь лучшие стрелки со всего Белорусского погранокруга собрались! И знаешь что, в случае чего, давай их всех к старому деревянному мосту…
— Это тот, что к крепости ведет? — уточняет Сергеев.
— Ага, он самый! — кивает Черный. — А кто у нас победитель по разряду ручных пулеметов?
— Старший сержант Минин! — отвечает Сергеев.
— А его на вал — там круговой обстрел…
Мимо, скрипя начищенными сапогами по гравию, проходит пограничный наряд.
— Забыли что-нибудь, товарищ политрук? — вежливо отдав честь и внимательно, быстро осмотрев Черкалина с ног до головы, спрашивает старший наряда сержант Турсунбаев.
— Просто интересно… — Черкалин спрыгивает, смущенно отряхивает ладони, — чего это немцы нам наш же донецкий уголек поставлять стали?
— Почему наш же? — Сержант непонимающе морщит лоб под зеленой фуражкой.
— Да как же не наш? Именно наш, донецкий, настоящий антрацит! — Черкалин отвечает уверенно. [1]
Пограничник с сомнением качает головой.
— А и, правда, зачем? Ну-ка, Петренко, давай наверх. Проверь, что там за уголек!
Один из рядовых пограничников мигом заправляет под подбородок ремень фуражки, забирается на вагон и, достав из-за голенища сапога шомпол, начинает раскапывать уголь сверху.