Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Откуда такая аналогия? Так человек этот словно вылез из мультика про то, как один мужик двух генералов прокормил. Лапти на нём сморятся гармонично и естественно. Нога обмотана портянкой и поверх перевита шнурочком. Таким персонажам за услугу категорически предписывается выдавать пятак. Которого у меня нет. А пятирублёвая монета Российской Федерации вряд ли заинтересует здесь кого-нибудь, кроме собрателя диковинок.
Так вот. Внутренний голос дал мне понять - именно этот мужик диковинками не интересуется. А ещё этот же самый голос намекает на то, что на дворе девятнадцатый век. Почему именно девятнадцатый? Знаете, когда всю жизнь имеешь дело с техникой и преимущественно про неё и читаешь книжки и роешь сетевые ресурсы, начинаешь каждую историческую эпоху оценивать по совокупности вещей, её наполнявших. По разным неброским с виду деталям. Вот скажем, железная шина на тележном колесе. Не на городской коляске и не на карете вельможи, а на крестьянской телеге. Для меня это явный признак того, что чёрная металлургия выросла из коротких штанишек, которые носила несколько тысячелетий. Железо доступно даже человеку, одетому в одежду, пошитую из сотканной его супругой материи и обутому в лапти.
Итак. Россия. Средняя полоса. Девятнадцатый век. Судя по обращению "барин", возможно, крепостное право ещё не отменено. Я неважно знаю историю. Даже дату этого события помню весьма приблизительно. Она у меня ассоциируется с продажей Аляски -- ну не судите старого строго технаря. Тысяча восемьсот шестьдесят с чем-то.
***
Так, спокойно рассуждая, подошел я к городу. Стоит он на берегу реки, и купол церкви однозначно указывает на то, где расположена центральная его часть. Храм возведён из камня, и вид имеет опрятный, ухоженный. Вокруг угадываются двухэтажные кирпичные строения, а всё остальное вокруг деревянное. Многие трубы дымят потихоньку, но ни запаха, ни копоти не чувствуется.
Дорога, по которой я иду, вливается в улицу. Сначала справа появляется забор, за которым ничего нет -- ровное место, истоптанное в кашу. Изгородь -- две жерди на столбах. Человека этим не остановишь, разве что корова или лошадь затруднятся преодолеть подобное препятствие. А вот дальше вдоль пути моего следования начинается тын. То есть те же столбы и те же жерди, но к ним прикреплены вертикальные палки. То, что находится по другую сторону, вызывает мысль об огородах, и о козах и свиньях, для которых это препятствие и сооружено.
Дальше заборы утратили прозрачность -- сплошные доски. Я бы сказал -- горбыль. Но сейчас это, наверное, называется тёсом. За ними угадываются сараи и дома. Сараевбольше. Навстречу стали попадаться люди. Женщины сплошь в длинных платьях, что мне не очень понравилось. Как-то уж очень архаично смотрится. На ногах ботиночки или сапожки. А может быть боты -- я застал ещё этот вид обуви в детстве. Но наверняка не скажешь -- подолы всё скрывают, только изредка носок покажется на глаза. А вот верхняя часть комплекта -- на любой вкус. От коротких, до пояса, мило отороченныхмехом курточек, до суконных приталенных пальтишек, при виде которых на память приходит слово "свитка". И ничего, что было бы до пят. Не зима уже, но до лета пока далеко.
Мужчины же носят длинные плащи, как с рукавами, так и с обширной пелериной, из-под краёв которой при надобности высовывают руки. Впрочем, это я о господах благородного вида. А еще уже знакомые мне армяки встречаются явно из ткани мануфактурной выделки и даже с некоторым шиком пошитые. Тот факт, что со мною раскланиваются, поначалу вызвал лёгкое недоумение, но я сообразил, что подобный обычай примечал и в своё время в русской глубинке... давненько. Так вот тут как раз и есть глубинка, и именно давненько. А кивнуть в ответ -- это у меня давно получается на автомате. Походите-ка с моё по заводу, где работают тысячи человек, которых всех ни в жисть не упомнишь! Невольно станешь кивать на любой приветливый или узнающий взгляд. Иначе окажешься гордецом и невежей.
Между тем по мере продвижения к центру дорога перестала чавкать. Влажная, да, но плотная. Как будто что-то в неё подсыпали, на манер каменноугольного шлака. И тропинки, идущие вдоль заборов, плотно утоптаны. Вывески портного и сапожника над крылечками выходящих на улицу домов, поперечные переулки, в конце которых видна недалёкая река -- улица не вела меня к центру, а огибала его вдоль берега. Купол колокольни маячил справа, а слева до моих ноздрей донёсся запах съестного.
Он шёл из распахнутой двери двухэтажного дома. Вывеска "трактир" не оставляла сомнений в том, что нюх меня не обманул. Хм. На первых порах не будет ничего зазорного в том, чтобы устроиться посудомоем за еду и койку, - эта мысль показалась мне простой и естественной. Я ведь тут никого и ничего не знаю, так что не стоит привередничать. Вошёл.
Просторная комната со столами, накрытыми скатертями. Кроме входной двери, есть еще две, ведущие вправо. Из-за конторки, пристроенной слева у окна, навстречу мне повернулся молодой чисто выбритый мужчина в белом переднике поверх заправленных в сапоги шаровар. Атласная косоворотка застёгнута под самым горлом, а на сгибе руки висит полотенце.
Это половой. В точности такой, каким его представляют во всех фильмах. Классика.
- Здравствуйте! Желаете отобедать?
- Здравствуйте. Желаю, но не могу себе этого позволить в связи со стеснённостью в средствах, - вводить в заблуждение вероятного коллегу нет ни малейшего смысла.
- В дороге поиздержались? - и улыбается какой-то выжидательной улыбкой.
Ха! Это же из "Ревизора". Ну да. Девятнадцатый век на дворе.