Всего за 119.9 руб. Купить полную версию
Андрей Крайний, руководитель Федеральной службы по рыболовству. У меня такая биография, что увольнять меня было неоткуда. А сокращение штатов я приветствую. Во-первых, это оптимизирует госаппарат, поскольку лишние отсеиваются. А во-вторых, множество ценных высококвалифицированных кадров из коммерческих предприятий могут перейти на госслужбу.
Мартин Шаккум, председатель комитета Госдумы по строительству. Как-то без этого обходилось. Сейчас сокращают дворников, уборщиц и пиарщиков, после Нового года это может затронуть производителей.
Владимир Васильев, председатель комитета Госдумы по безопасности. Обстоятельства гнали. Например, когда я был замначальника ГУВД Москвы по экономическим преступлениям, я был вынужден пойти учиться в академию. Вернулся на должность инспектора штаба МВД – совершенно другая специфика, более скучная, но я стал лучше понимать работу министерства. Так что эта перестановка меня закалила, и я понял, что трудности могут быть во благо.
Юрий Кобаладзе, управляющий директор компании X5 Retail Group. Никогда. В тех структурах, где я работал раньше, увольнение воспринималось как ЧП мегамасштаба. Но, к сожалению, сейчас мне самому пришлось увольнять. Наверное, всегда было сложно произносить такие слова, а на фоне благополучия последних лет слово «уволен» звучит катастрофически. Поэтому вдвойне обидно, когда чиновники говорят, что кризис нас не коснется, а на самом деле он уже дошел до нас, и дальше будет еще сложнее.
Андрей Козырев, председатель совета директоров Инвестторгбанка, бывший министр иностранных дел России. Все смены должностей у меня были с формулировкой: «В связи с переходом на другую работу». Так я и из министра стал депутатом. А когда закончился депутатский срок, стал сотрудником коммерческой компании. Но я прекрасно понимаю состояние людей, которым говорят об увольнении. Мне самому тяжело было. Но я всегда считал, что все, что происходит в жизни, к лучшему.
Вадим Дымов, владелец сети магазинов «Республика», пивных ресторанов «Дымов» и компании «Дымовское колбасное производство». Самому приходится увольнять. Я стараюсь обходиться без конфликтов. Работник понимает, что, если начальник хочет от него избавиться, он найдет способ.
Юрий Терций, руководитель Федеральной службы по труду и занятости. Меня уволили в 1993 году из армии, и я остался практически ни с чем. Помогло провидение: проходя мимо службы занятости, я увидел объявление о приеме на работу. Зашел, и меня тут же приняли в штат. Тут я прошел путь от рядового сотрудника до руководителя. Остаться без работы не боюсь, поскольку в период массовых сокращений мы нужнее всего.
Александр Ивлиев, партнер компании Ernst and Young. В начале 1990-х я работал в немецкой компании, которая потом решила закрыть свое отделение в России. Все сотрудники остались без работы. Это был очень своеобразный опыт. Сейчас мы всеми способами попытаемся сохранить персонал. При кризисе 1998 года мы поняли, что это самая последняя мера.
Виктор Дамурчиев, министр правительства Москвы. Только приглашали. Впрочем, я не так часто менял работу. Как правило, переходил из одной структуры в другую в результате реорганизации. Увольнять было не за что.
Рустэм Хамитов, руководитель Федерального агентства водных ресурсов. Меня никогда не увольняли, не сокращали и не «просили». Безработицы не боюсь: спасает уверенность в собственных силах. Я умею делать все – пилить, косить, строгать, читать лекции. И без работы точно не останусь.
Дмитрий Фонарев, президент Национальной ассоциации телохранителей. Телохранителей не увольняют и не сокращают: у нас временная работа. Когда у людей становится меньше рисков, наши услуги перестают быть нужны. А я лично увольнял «крыс» – людей, которые использовали бренд ассоциации для личной выгоды. И мне не было их жалко!
Леонид Парфенов, журналист и телеведущий. Увольняли, но к кризису это отношения не имело. Даже наоборот. У нас процветание ведет к самодовольству власти и усилению партийного руководства СМИ. Вот и увольняют.
Александр Коржаков, депутат Госдумы. По-подлому. Первый раз, когда меня увольняли, вызвали к начальству: я думал, за повышением, поскольку мои документы как раз отослали на согласование. А меня заставили подписать рапорт об увольнении в связи с большой выслугой лет. Но мне тогда было 39. А второй раз уволили еще подлее – за то, что я задержал воров и открыл начальству на это глаза. А со мной даже разговаривать не стали – уволили без объяснения причин.
Петр Дейнекин, в 1991—1998 годах главком ВВС России. Мягко и по-доброму. Мои увольнения нельзя сравнить с массовыми увольнениями, которые были в годы хрущевской оттепели. Тогда около двух миллионов офицеров уволили без предоставления жилья и даже пенсии, так как положенной выслуги у них не было. Такого не пожелаешь и врагу. А все сокращения и реорганизации – это толчок изменить жизнь к лучшему.
Виктор Седов, президент центра предпринимательства «США—Россия». Я сам много раз увольнялся, я люблю рисковать. В советское время я был в краевом комитете профсоюзов начальником отдела труда и зарплаты, а потом пошел на очень маленькую должность на станкостроительный завод в отдел внешнеэкономических связей. В условиях кризиса люди тоже должны быть готовы рискнуть и начать что-то новое.
Сергей Борисов, президент общественной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России». Я всегда сам уходил с высоко поднятой головой. Человек должен работать на одной должности шесть-семь лет, не больше.
Вы боитесь увольнения?
Вагит Алекперов, президент нефтяной компании ЛУКОЙЛ. Не боюсь, в нашей компании сокращения штатов не будет. Надеюсь, что меры, принимаемые правительством по поддержке нефтяной отрасли, позволят нам не снижать темпы производства и не сокращать персонал.
Олег Митволь, бывший заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере природопользования. Если бы я боялся, я бы давно сошел с ума. Ведь меня увольняют почти четыре с половиной года. Но и уволить-то грамотно не могут. Поэтому я продолжаю работать, у меня есть стол, компьютер, телефонная линия, та же зарплата. Нет секретарши, отдельного кабинета, машины, но я легко без этого обхожусь. (В апреле 2009 года Олег Митволь подписал заявление об увольнении. — Ред.).
Виктор Ерофеев, писатель. За себя не боюсь, а за страну опасаюсь. Россия совершенно не была подготовлена к этому кризису, и рост безработицы неизбежен. А значит, неизбежно социальное напряжение и рост преступности. Я не хочу выглядеть истериком и нагнетать панику, но если власть не займется сейчас этой проблемой, мы столкнемся с еще большими волнениями, чем были несколько лет назад в Париже.
Владимир Скорняков, президент управляющей компании «Алюминиевые продукты». Все боятся увольнений, и я не исключение. Денег нет, спрос падает, падает и производство. Если раньше у нас на производствах условно десять человек выпускали десять тонн продукта и получали по десять тысяч, то теперь восемь человек производят шесть тонн и получают по восемь тысяч. Хочется надеяться, что все это закончится через полгода.
Олег Ковалев, губернатор Рязанской области. Не боюсь, безработица у нас составляет всего 0,9%. А по сравнению с августом 2008 года процент безработицы вообще снизился на 0,1%. И мы принимаем все необходимые меры, чтобы не допустить социальной напряженности, помогаем развитию предприятий малого бизнеса, расширяем рынок общественных работ и жестко контролируем привлечение мигрантов.