Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Алексей Синельник стоял на круче прямо над Аксаем и оглядывал будущее поле боя. Он стоял рядом с войсковым атаманом Петром Матвеевым, огромным, зверского вида, казаком. Форма унтер лейтенанта превратилась в ветошь, вид его ни чем не напоминал унтер офицера Преображенского полка. Против Курячей Балки, возле Цикунова хутора, стоит волнуясь казачья конница, пластуны и артиллеристы засели прямо на круче. Через час Орда подойдёт к Аксаю и начнётся бой. Алёшка предложил Матвееву необычный план, завязать бой и взорвать лёд на Аксае, перед кручей и в Заплавах. Татары оказавшись в водной западне, ринутся на юг вдоль гряды, где их можно перехватить у станицы Аксайской и утопить в Дону. План отчаянный и рискованный, но это единственный пожалуй выход, т. к. кручи не удержать при обороне, а прорыв на север грозит катастрофой всему югу Руси, вплоть до Воронежа.
Три недели назад Алёшка и Давыдка, прорвав засаду у Галича, добрались до Костромы, где встретили Давыдкина станичника. Под видом казаков их переправили в Казань, а потом через Рязань на Дон. И вот попал Алёшка из огня да в полымя. Война войной, да не забыть бы поручение государя. После боя надо уйти в Туретчину, хоть босым, хоть как, жена да детишки у Петра в заложниках, а вдруг, как не выполнишь царёв наказ?
Между тем, конные массы татар неуклонно приближались к Аксаю. В сотне метров от реки они останавливались, образуя плотную конную массу, растянувшуюся на несколько километров в ширину. Прошло уже то время, когда великое искусство войны и конного боя татар не могли постичь народы мира. Западные народы шагнули далеко вперёд, дисциплина, взаимодействие различных воинских подразделений, управление и связь перестали быть достоянием только татарского воинства.
За многие годы войн с Золотой Ордой и её осколками выработали казаки свои воинские приёмы, позволяющие им громить численно превосходящего врага, не уступая татарам ни в маневренности, ни в ближнем сабельном бою. Тогда-то неодолимая татарская конная рать и стала терпеть поражение за поражением, преуспевая только в войне с мирными сёлами, с бабами да стариками.
– Пора, – вымолвил Алёшка, и повернулся к Матвееву.
Тот махнул рукой и через несколько минут запылал сигнальный костёр. Грохнул взрыв у станицы Заплавской и почти сразу оглушительно прогремело у самой кручи. Орда отозвалась конским ржанием, гортанными криками и беспорядочными выстрелами. О брусчатку зацокали татарские пули. В ответ грянули картечью все десять пушек. В первых рядах нападавших началась паника, но увлекаемые запорожцами, татары ринулись через Аксай. Лёд, потревоженный взрывом треснул и первые ряды конницы оказались в ледяной воде. С кручи нещадно палили казаки, и татары временно отступили. Небо заволокло сизым дымом. Аксай, взорванный у Заплав, начал разливаться по грязному талому снегу, вода оттесняла Орду к югу. Осознав всю опасность для своего войска подобного развития событий, татары всей массой ринулись через Аксай, невзирая на десятки тонущих в ледяной воде всадников и убийственный огонь с кручи.
Прошло уже более часа с начала сражения. Снег на круче, с утра белый, стал кроваво грязным, уже кончались заряды у казаков, а татары напирали и напирали. Вот их передовые и отчаянные всадники уже переплыли Аксай и вступили в бой с пластунами, засевшими на круче. Полетели наземь лихие казачьи головы. Пётр Матвеев растерянно смотрел на Алёшку. Алексей понимал, что спасти казаков может только чудо. Вскочил на коня, обнажил шашку и рванул к казакам, стоящим в засаде. За ним неотступной тенью Давыдка.
– Казаки-и-и! Постоим за Тихий Дон, за Рассею матушку-у-у! Бей басурман поганых! Гуляй станишные!
Казачья лава с гиком рванула к реке и встретила переправившихся татар. Казаки шли плотной лавой, применяя, освоенный ими, татарский бой с усилением левого фланга. Дикое гикание казаков слилось с гортанным – Аллах акбар. Первые ряды татар были вырезаны и уничтожены через несколько минут атаки. Однако вторая волна атакующих, увлекаемая запорожцами, остановила натиск казаков и на берегу началась настоящая сеча. Стрелять не было ни времени ни возможности. Всё новые и новые отряды татар переправлялись через Аксай, устилая берег конскими и людскими трупами. Алёшка весь в крови размахивал кровавым клинком, пытался сосредоточить казаков в плотную массу, но численное преимущество было явно на стороне нападавших. И вот уже весь берег почти занят неприятелем и казаки пятясь отходят в гору, позволяя новым и новым отрядам татар и запорожцев переправляться через Аксай и вступать в бой.
Внезапно натиск ослаб, яростные крики атакующих сменились сначала молчанием, потом криками ужаса и страха. Алёшка взглянул вдаль, за Аксай и обомлел. Со стороны Заплав, в тыл нападавшим, надвигалась густая конная масса, плотными рядами, на маленьких мохнатых лошадёнках – не быстро, но неотвратимо приближались калмыки. Первыми побежали запорожцы, потом вся татарская рать, бросая обоз, пушки, раненных и лошадей с криками ужаса вся эта орда побежала на юг, давя друг друга, поскорее вырваться из мышеловки.
В этот момент Алёшка почувствовал глухой удар в грудь, свет померк перед глазами, и он потерял сознание.
Глава пятая
Счастливый случай
Любил Савва гулять по Истамбулу. Весеннее солнце уже прогревает брусчатые улицы, зацветает миндаль и иудино дерево, абрикосы покрылись белорозовым снегом, кругом радость, шум просыпающейся жизни. Сверху открывается величественный вид на гавань, на Золотой Рог. Синее до боли в глазах море, покрытое белыми парусами торговых, военных кораблей, рыбачьих фелюг, галер. Здесь, у старой гавани находится и невольничий рынок – площадь, пропахшая горем, потом и слезами, на фоне праздника жизни.