Всего за 189 руб. Купить полную версию
Митьке надо было забрать Камень.
Палец утопил кнопку звонка.
Надька должна была быть дома. Вообще-то она болеет, значит, отлеживается, а потом Звонилкин предупредил ее о своем приходе. И хоть голос у Вытегры при этом был не очень радостный, принять его она согласилась, хотя и пугала, что заразная и нормально поговорить не удастся.
Дверь распахнулась, и возникший при этом сквозняк втянул Митьку в квартиру.
Надя была еще бледнее, чем всегда, куталась в халат и мяла тонкими пальцами платок – она постоянно кашляла, отвернувшись, прикрывая рот платком.
– Это тебе! – Звонилкин потянул из-за пазухи шуршащий пакет, неловко вытащил из него цветок. – Держи. И это… не болей больше.
Надя осторожно приняла в ладошки шершавый горшок с обалдевшей от такого перемещения фиалкой. Митька посмотрел на ее руки и впервые заметил, что у нее не накрашены ногти. Ну и подумаешь, что не накрашены. Так даже лучше…
Пауза затянулась, пора было говорить что-то еще.
– Погода сегодня ничего, да? – сделал далекий заход Звонилкин.
– Не видела. – Эта фраза вызвала у Вытегры приступ кашля. – Проходи в комнату, – мотнула она головой и ушла по коридору.
В какую конкретно комнату, Надя не уточнила, но Звонилкин через секунду и так все понял.
Хорошо, когда живешь в нормальной квартире, где у каждого есть своя комната… А то кое-кто отхапал себе кабинет (это про папу, который постепенно прибрал к своим рукам гостиную, где еще недавно было так удобно поваляться перед телевизором. Теперь там стоит стол, появилась куча книжных полок, темные шторы. И хоть телевизор с диваном остались, сидеть там перестало быть интересным). У Вытегры же все было просто – одна комната, одна кухня. Комната большая, под завязку заставленная мебелью. Этажерки с безделушками, низкие пуфики, столики с бесконечными вазами. Сквозь все это нужно было продираться, просачиваться. Неуклюжий Звонилкин уронил стопку книг, те задели обиженно зазвеневшую этажерку, опрокинув пару флаконов.
– Чай будешь? – Появившаяся на пороге Надя равнодушно смотрела, как одноклассник мучается среди разлетающихся во все стороны предметов. – Тогда заходи на кухню. – Митькино сопение она приняла за знак согласия и исчезла в коридоре.
Смахнув с кровати подушки и утащив за собой плед, Звонилкин выбрался на кухню. Отсюда на него пахнуло ветхозаветной стариной. В то время, когда все уже наделали в своих квартирах евроремонты, понатыкали встраиваемую технику и увешали стены бесконечными рядами шкафов, семейство Вытегры шло своим путем, а вернее, никуда не шло, застряв в безвременье. Такого древнего стола, хромающего на все ножки сразу, Митька никогда не видел. На столе стояли выщербленные чашки, удивительно тонкие, так что их страшно было брать в руки. У заварочного чайника был надколот носик, а тарелку для печенья явно склеили. Шкаф на кухне был один, двухконфорочная плита стояла отдельно, и между нею и притулившимся к мойке низеньким столиком зиял странный прогал. Зато чай оказался невероятно вкусным, а печенье таяло во рту.
– А чего ты болеешь-то? – начал светскую беседу Звонилкин.
– Простудилась, – пожала плечами Надя, не вынимая носа из большой чашки. – У меня легкие слабые.
– А то чего… – Печенье крошилось в Митькиных пальцах, убивая последнюю надежду внятно что-то объяснить. – Лизка там без тебя уже все придумала. Говорит, у нас будет тайное общество «Братство Камня». Ну чтобы астрологию не забрасывать, говорит. Будем сами дальше заниматься. Выясним, кто когда родился, карточки заведем, узнаем, кто с кем скорее всего подружится. – Он чувствовал, что несет полную чушь, но остановить себя не мог. Ни о какой картотеке они еще не договаривались. – Ну и ты давай подтягивайся. А то Токаева все в свои руки заберет. А квартирка у тебя ничего, – развернулся он на стуле, отрываясь наконец-то от пресловутого печенья. – Ничего такая. Жить можно. Бывает, конечно, лучше, но здесь даже неплохо.
– Спасибо, – сухо отозвалась Вытегра и положила на стол украшение – цепочку с красноватым камнем. Оказывается, она все время держала его в кулаке, словно решая – отдавать или не отдавать. Отдала.
Митька поперхнулся и от старания одновременно вдохнуть и не громко кашлять покраснел хуже рака в кипящей воде. И вдруг забыл, как дышать. Прямо на его глазах камень из кроваво-красного превратился в зеленый.
– А ты с ним не боишься? – Он ткнул пальцем, имея в виду внезапное изменение.
Надя пожала плечами, не отрывая глаз от чашки.
– А давай поэкспериментируем, вдруг он чего может? – Звонилкин чайной ложкой тронул камень. Он ожидал удара молнии, электрического разряда, на худой конец, что тот подпрыгнет и убежит. Ничего не произошло. Камень спокойно лежал на столе и даже цвет не менял.
Осмелев, Митька ухватился за цепочку.
– Может, с его помощью мысли читают? – предположил он и приблизил кулон к Надиному лицу.
– Щаз! – Вытегра отшатнулась. На щеках заполыхал румянец. – Грабли убери, – произнесла она грубо. – И вообще – катись отсюда!
– Чего ты? – подпрыгнул Звонилкин. – Я ж ничего!
– И я ничего! Не утомляй больную! – Она встала и начала наступать на Митьку, вытесняя из кухни. От неожиданности Звонилкин покачнулся. Грохнул упавший табурет.
– Дверь за собой захлопни! – крикнула девчонка и скрылась в комнате.
Митька нацепил ботинки, поковырялся с замком и выскочил на лестничную клетку.
Что он такого сказал?
Камень жег ладонь. Он мельком глянул и ахнул. Тот вновь стал кроваво-красным.
Зачем его подсунули? Ведь ясно, что не случайно он к ним попал, не просто так. Кто-то неизвестный все продумал заранее.
…Вчера. Первый урок. Математика. Они только-только начали писать самостоятельную. Кажется, первым затрезвонил его телефон.
Сначала завибрировал, так что портфель подпрыгнул, а потом пронзительно пискнул.
– Детский сад! – подняла голову от журнала математичка. – Я кому говорила не носить мобильные телефоны в школу? Друг с другом на перемене договориться не можете?
Митька долгую секунду смотрел на свои побелевшие костяшки пальцев – от неожиданности он сильно сжал ручку – и только потом перевел дух. Пришла эсэмэска. Хорошо, что ему никто не надумал в такое неудобное время звонить. С матери бы сталось выяснить, что он сейчас делает.
Когда класс перестал вертеть головой в поисках источника звука, Звонилкин сунул руку в портфель, приоткрыл клапан и быстро глянул сообщение.
Незнакомый абонент сообщил всего одно слово: «Стеллаж».
От неожиданности Митька выпрямился и положил телефон перед собой. Что за идиот шлет такие странные письма?
– Звонилкин! А ты у нас не только глухой, но и слепой! Ты что делаешь?
Митька был настолько увлечен пришедшим сообщением, что на время выключился из происходящего. А все-таки не стоило забывать, что он сидит на уроке, мало того – пишет самостоятельную.
Математичка его, наверное, съела бы с потрохами, но в этот момент дзинькнул еще один телефон.
– Я не понимаю, что здесь происходит? Звонилкин, тебе больше заняться нечем?
– Чего я-то? – искренне возмутился Митька, потому что ничего предосудительного он не совершил, ну, подумаешь, достал из чемодана мобильник. – Это Токаева у нас в звонари подалась.
– Так, замолчали все! – прикрикнула на зашевелившийся класс математичка. – Токаева, отомри и положи свой телефон мне на стол. Предварительно выключив его.
Лиза подняла зардевшееся лицо от мерцающего экранчика.
– Байда какая-то, – пробормотала она, но договорить не успела, потому что математичка коршуном налетела на нее, отбирая сотовый. Учительница уже набрала в грудь воздуха, чтобы прочитать старшеклассникам прочувственную речь о том, как надо вести себя в школе, когда рядом с ней пропиликал очередной телефон.