Всего за 179 руб. Купить полную версию
А вдруг Даша так страшно выглядит, что при ее виде люди теряют дар речи. И немудрено – расчесываешься наугад, лицо умываешь ледяной водой. От этого руки стали сухие и шершавые. Что же тогда с лицом?
Даша машинально потрогала себя за щеку. Ничего вроде, ровная, бугристого слоя грязи нет.
Уже на второй день она стала меньше волноваться о том, что выглядит не на все сто. Как-то в походе, где никто не заботился об идеальном состоянии ногтей, можно было спокойно жить и без косметики, и без короткой юбки. Ее здесь просто некуда было надевать!
Если все в порядке с внешностью, тогда почему он молчит?
А если его толкнуть? Пройти мимо и неожиданно заехать по плечу? Неужели промолчит? Или напугать? Все равно ничего не скажет? Хорошо, от испуга он еще сильнее сожмет зубы. А если случайно облить его супом из котелка? Хотя бы заорет. А потом возьмет и выложит свою историю. Скажет, что надоели ему все со своими вопросами, потому что… Тут-то все и станет ясно.
Нет, не станет. Молчит, значит, хранит какую-то тайну. Не улыбается, значит, пережил большую трагедию. Довольно крепкий, значит, занимается спортом, готовит себя к подвигам. Или уже совершил подвиг и поэтому хранит молчание.
Как все запутанно!
Любопытство распирало Дашу изнутри. От этого она ерзала в седле, чем вызывала недовольное пофыркивание Дашки и понимающие кивки Глеба – он считал, что начинающая наездница просто уже не может ехать верхом.
А Даша правда не могла. Ничего не могла. В голове крутились тяжелые мысли, и избавиться от них не было никаких сил.
А время тянулось с неспешной скоростью ленивой Пегашки. Солнце клонилось к закату, а они все шли и шли вперед.