Всего за 124.9 руб. Купить полную версию
Призыва его никто не услышал. Лишь Аскер, которому порядком надоели выходки строптивого незнакомца, принял свои меры предосторожности. Загнав Степаныча в узкое пространство между стеной шалаша и пледом, он преспокойно лег в ожидании хозяина. Сторож еще несколько раз пытался звать на помощь, но Аскер немедленно начинал скалиться. Поэтому Степаныч в конце концов пришел к выводу, что до наступления лучших времен предпочтительней сидеть тихо.
Дима, Маша и Настя, собираясь к Петьке на чай с пирогом, тоже решили воспользоваться лесной тропинкой. Во-первых, быстрее. А во-вторых, не так жарко. Проходя мимо шалаша, они на всякий случай заглянули внутрь. Вполне вероятно, что Игорь и Петька, уже отобедав, дожидаются их тут.
– Глядите! Аскер! – заглянула в шалаш Настя.
– Что он, интересно, один тут делает? – в свою очередь, заметил Дима пса, сидящего на шотландском пледе.
– И какую-то синюю дрянь приволок, – разглядела Маша кучу странного тряпья за спиной пса.
– Я вам сейчас покажу дрянь! – внезапно зашевелилось тряпье.
– Иван Степанович! – тут же узнала Маша по голосу сторожа Красных Гор. – Вы что тут делаете?
– Вас не касается, – мрачно ответил Степаныч. – Приказываю убрать собаку!
– Аскер! – крикнули хором друзья.
Пес на зов отреагировал по-своему. Положив на Степаныча лапу, чтобы тот не принялся за свои прежние штучки, Аскер всем своим видом показывал, что ждет дальнейших распоряжений только лишь от хозяина.
– Безобразие! – бубнил в это время Степаныч. – Травля служебной собакой суверенной человеческой личности. Такие деяния, между прочим, наказываются в судебном порядке.
– Сейчас, сейчас, – двинулась было в шалаш Маша.
Дима немедленно ухватил ее за пояс джинсов и потянул назад.
– Спятила, что ли? Этот Аскер никого, кроме хозяев, всерьез не воспринимает.
Маша отпрянула. Сидеть в шалаше со Степанычем ей не улыбалось. Тем более что он сейчас явно не в лучшем расположении духа.
– Иван Степанович! Мы сейчас! – побежали ребята к дому.
Маргарита Сергеевна как раз накрывала к чаю. За столом сидели Петька, Валерий Петрович, Владислав Андреевич, являвший собою словно бы увеличенную в объеме и сильно возмужавшую копию сына, и, наконец, Игорь.
– Скорее! – первой влетела в столовую Настя.
– Там Аскер! – подхватил Дима.
– В шалаше! – крикнула Маша.
– Подумаешь, – пожал Игорь плечами – Я сам его туда выставил, чтобы зря не крутился в доме.
– Он там не один! – в крайнем волнении выпалил Дима.
– Неужели с какой-нибудь местной собакой уже подружился? – отец Игоря пребывал в крайне благодушном настроении после сытного обеда.
– Какая собака! – всплеснула руками Настя. – Там Степаныч!
– Что-о? – взвился на ноги Петькин отец.
– Понимаете, мы проходили мимо, а они там, в шалаше, – скороговоркой принялся объяснять ему Дима. – Тут вот Аскер, – дополнил он свой рассказ весьма выразительной жестикуляцией. – А вон там Степаныч. Аскер его лапой держит, чтобы не рыпался…
– Игорь! Бежим! – не дослушав Диму, вылетел на улицу Петька.
Игорь кинулся следом. Остальные – тоже. Лишь Димка слегка приотстал. Ему пришлось выдержать кратковременную схватку со стулом, за который он зацепился ногой.
Когда он достиг шалаша, Степаныча уже освободили.
– Ну и семья! – любовно отряхивая милицейскую фуражку, выражал недовольство Степаныч. – Одни выкрутасы. Что со стороны сына, что от отца.
– Да я-то при чем, Степаныч? – смущенно оправдывался Петькин папа.
– Давно говорю, Валера, упускаешь сына, – дал волю своему недовольству сторож. – В дурную компанию он у тебя попал, – бывший заслуженный работник органов правопорядка покосился на близнецов, Настю и Игоря.
«Ну, понеслось, – подумал с тоскою Валерий Петрович. – Теперь Степаныч не раньше чем через час успокоится».
– Тут беззаветно служишь поселку, а тебя собаками травят, – продолжал распространяться пунцовый от гнева Степаныч.
Аскер, утихомиренный Игорем, начал вполне миролюбиво обнюхивать сторожа.
– Уйди, хам! – закричал на него Степаныч.
– Не надо с ним так. О вообще-то и укусить может, – обиделся за собаку Игорь.
– Я ему тогда укушу, – Степаныч уже отошел от потрясения.
Члены «Тайного братства» давились от смеха. Им уже стало совершенно ясно, зачем Степаныч полез в шалаш.
– Теперь он больше сюда никогда не сунется, – шепнула Настя на ухо Командору.
Тот едва заметно кивнул. Общение с Аскером явно не понравилось сторожу.
– В общем, Валерий, советую тебе принимать срочные меры, – читал Степаныч нотацию Петькиному отцу. – Вижу, сын твой с компанией катится по наклонной плоскости. Совсем рукой осталось подать до криминального будущего. Я эту их шутку с собакой вообще расцениваю как рэкетирский шантаж.
– Брось, Степаныч, какой шантаж! – улыбнулся Валерий Петрович.
– И вообще, зачем надо было в шалаш к нам лазить? – осведомился с большим возмущением Дима.
– Кстати, Степаныч, действительно, – подхватил Валерий Петрович. – Чего тебе там понадобилось?
– Да я… – разом смешался сторож. – Вроде бы так… по дороге… как говорится, для порядка.
Петькин отец, почувствовав, что противник дал слабину, быстро проговорил:
– Вот что, Степаныч. Пойдем-ка в дом. Чайку вместе выпьем. И не только чайку, – добавил он.
– Ну разве что по чуть-чуть, – мигом оттаял Степаныч. – Вообще-то я к тебе, Валерий, по делу. Верней, с личной просьбой.
– С просьбой, так с просьбой, – уже подталкивал Валерий Петрович сторожа к дому.
За столом Ивана Степановича окружили такой заботой, что он совсем успокоился. Каждую новую порцию предложенного ему спиртного он почему-то называл «фронтовые сто грамм». Когда же Валерий Петрович, записав адрес хозяйственного магазина в Сергиевом Посаде, обещал постараться достать для Надежды Денисовны уникальную пленку, Степаныч сказал:
– А в общем, Валера, сын у тебя ничего. Можно надеяться, в результате встанет на правильный путь.
Ребята, уминавшие на другой половине стола пирог с чаем, переглянулись.
– Ну, Валера, пойду я, – засобирался сторож. – Супруга ждет огород поливать.
– Может, еще посидишь? – предложил Петькин отец.
– Вообще-то, с одной стороны, пора, – заколебался тот. – А с другой, пожалуй, еще погощу.
Тут в дверь раздался звонок. Маргарита Сергеевна пошла открывать и вскоре вернулась с Ковровой-Водкиной.
– О-о! Тут все в сборе! – по-актерски поставленным голосом приветствовала собравшихся Наталья Владимировна.
– Только ее не хватало, – тихо сказала Маша друзьям.
Коврова-Водкина была одной из реликвий Красных Гор. Внешность ее впечатляла. Высокая. С седыми подсиненными волосами. На шее неизменная золотая цепочка, на которой висят очки. Говорят, в молодости Наталья Владимировна была актрисой. Затем совсем еще юной вышла замуж за престарелого ученого-мистика по фамилии Ковров, который печатал свои труды под псевдонимом Аполлон Парнасский. Впрочем, старик вскоре скончался. Наталья Владимировна до сих пор частенько повторяла, что «потеря незабвенного Аполлинария – величайшая драма всей ее жизни».
Позже она вышла замуж за профессора хирургии Вадима Леонардовича Водкина. Дима, Маша и Петька хорошо помнили этого толстого импозантного мужчину, умершего несколько лет назад. Анна Константиновна и покойный дед Маши и Димы, профессор Серебряков, дружили с Вадимом Леонардовичем. Теперь Анна Константиновна считала своим долгом опекать Коврову-Водкину, которую именовала чаще всего «несчастной выжившей из ума старухой». Вообще-то они были почти ровесницами. Но Анна Константиновна сохранила бодрость и светлую голову. А у Ковровой-Водкиной здравый смысл причудливо мешался с безумием.
Например, ей порою казалось, что живет она не на даче, а в имении. Однажды она объявила Анне Константиновне, что хорошо помнит, как ее укачивал в колыбели покойный император Николай Второй. Вообще-то Коврова-Водкина и впрямь происходила чуть ли не из царского рода. Однако появилась на свет уже после революции и никакого императора видеть, разумеется, не могла. Кроме того, Наталья Владимировна стала с возрастом несколько глуховата, что тоже во многом мешало ей правильно воспринимать окружающий мир. Тем не менее с юными детективами у нее установились вполне доверительные отношения.