Литвинова Ирина А. - Двойник стр 15.

«Он дома! Вернулся, чтобы попросить прощения».

Мэтти так резко вскочила со стула, что опрокинула его. Вне себя от счастья, она бросилась к двери. И с недоумением уставилась на единственный автомобиль, стоявший в полумраке гаража. Это была ее машина.

– Дуэйн! – позвала она.

Краем глаза она увидела узкую полоску солнечного света, которая пробивалась из приоткрытой боковой двери. Мэтти направилась к двери и, уже захлопывая ее, услышала за спиной шаги. Ужас сковал ее, и сердце бешено забилось, когда она догадалась, что в гараже есть кто-то еще.

Она повернула голову. И в то же мгновение ее встретила темнота.

6

Маура сделала шаг, и яркое полуденное солнце сменилось прохладным полумраком церкви Пресвятой Богородицы. Поначалу она смогла различить лишь тени: смутные очертания скамей и одинокий силуэт прихожанки, сидевшей в первом ряду со склоненной головой. Маура скользнула в проход и опустилась на скамейку. Пока глаза привыкали к темноте, она позволила себе расслабиться, наслаждаясь благословенной тишиной. Прямо над ней находилось витражное окно, в насыщенных тонах изображавшее женщину с пышными локонами; она с вожделением смотрела на дерево, на котором висело кроваво-красное яблоко. Ева в райском саду. Женщина-искусительница, соблазнительница. Разрушительница. Маура ощутила прилив беспокойства и перевела взгляд на другой витраж. Хотя она и воспитывалась в католической семье, в церкви ей всегда было неуютно. Разглядывая изображения святых мучеников, она не могла отделаться от мысли, что, сотканные из плоти и крови, они не могли быть безгрешными. И их жизненный путь наверняка был усеян и пороками, и ошибками, и мелочными желаниями. Она, как никто другой, знала, что совершенство несвойственно природе человека.

Она поднялась со скамьи, повернулась к проходу и замерла. Прямо перед ней стоял отец Брофи, и свет, лившийся из витражных окон, окрашивал его лицо разноцветными тенями. Он подошел очень тихо – Маура не слышала его шагов, – и вот теперь они стояли друг перед другом, не решаясь нарушить молчание.

– Надеюсь, вы еще не уходите, – наконец произнес Даниэл.

– Я зашла на минутку, просто чтобы отвлечься, подумать.

– В таком случае я рад, что успел застать вас. Поговорим?

Она оглянулась на дверь, словно обдумывая возможность улизнуть. Потом вздохнула:

– Да. Пожалуй.

Женщина, которая сидела в первом ряду, обернувшись, наблюдала за ними. «Интересно, как это выглядит со стороны? – подумала Маура. – Молодой священник. Привлекательная женщина. Шепчутся под взглядами святых».

Отец Брофи, казалось, разделял неловкость Мауры. Он бросил взгляд на прихожанку и произнес:

– Лучше не здесь.

Они вышли в парк Джамайка-Риверуэй и побрели по тенистой аллее вдоль реки. В этот теплый день компанию им составляли бегуны, велосипедисты и мамаши с колясками. В таком многолюдном месте священник и встревоженная прихожанка вряд ли могли стать причиной для сплетен. «Так у нас и должно быть, – думала Маура, ныряя под развесистые ветви ивы. – Никаких поводов для скандала, ни намека на грех. То, чего я больше всего хочу от него, он не может мне дать. И все равно я здесь, рядом с ним».

Все равно мы вместе.

– Я все думал, когда же ты зайдешь, – сказал он.

– Я собиралась. Но неделя была очень тяжелая. – Она остановилась и устремила взгляд на реку. Гул городского транспорта заглушал плеск бегущей воды. – Сейчас я все время думаю о смерти.

– А раньше не думала?

– Думала, но не так. Когда на прошлой неделе я присутствовала на вскрытии…

– Ты присутствовала на них много раз.

– Да, но я не просто присутствовала, Даниэл. Я сама проводила их. Держала в руках скальпель, резала. Я делаю это почти каждый день и никогда еще не тревожилась по этому поводу. Может, я и огрубела на этой работе и уже не задумываюсь о том, что на самом деле режу человеческую плоть. Но в тот день вскрытие коснулось меня лично. Я смотрела на труп и видела себя на секционном столе. И теперь я не могу взять в руки скальпель, не вспомнив о ней. О том, какой была ее жизнь, что она чувствовала, о чем думала в тот момент, когда… – Маура запнулась и вздохнула. – В общем, тяжело возвращаться к работе. Вот и все.

– А это обязательно?

Вопрос святого отца, казалось, озадачил ее.

– А разве у меня есть выбор?

– Ты так говоришь, будто это рабская повинность.

– Это моя работа. Это я умею.

– Но это не значит, что ты должна так работать. Зачем тебе это?

– А зачем ты стал священником?

Настала его очередь растеряться. Отец Брофи на мгновение задумался, и блеск его голубых глаз приглушила тень от ивовых ветвей.

– Я принял это решение так давно, – произнес он, – что уже перестал задумываться и задавать себе вопросы.

– Ты, должно быть, очень верил.

– Я до сих пор верую.

– Разве этого не достаточно?

– Неужели ты в самом деле считаешь, что достаточно одной лишь веры?

– Нет, конечно нет.

Маура развернулась и пошла дальше по тропинке, испещренной солнечными бликами. Избегая встречаться с ним взглядом, опасаясь, что он прочтет слишком много в ее глазах.

– Иногда полезно оказаться лицом к лицу со смертью, – сказал он. – Это заставляет нас заново взглянуть на собственную жизнь.

– Я бы предпочла не делать этого.

– Почему?

– Я не сильна в самоанализе. Уроки философии меня всегда раздражали. На эти вопросы нет ответов. Вот физика и химия – другое дело. Это я могу понять. Естественные науки действуют на меня успокаивающе, потому что их законы воспроизводимы и упорядоченны. – Она остановилась и проводила взглядом женщину на роликах, толкавшую перед собой коляску с младенцем. – Я не люб лю того, что не поддается объяснению.

– Понимаю. Ты всегда стремишься решить уравнение. Вот почему убийство этой женщины выбило тебя из колеи.

– Это убийство – вопрос без ответа. Именно то, что меня бесит.

Маура присела на скамейку лицом к реке. День угасал, и в сгущающихся тенях вода казалась черной. Даниэл опустился рядом, и, хотя они не касались друг друга, она так остро ощущала его присутствие, что, казалось, его тепло обжигало ее обнаженную руку.

– Ты узнала что-нибудь новое от детектива Риццоли?

– Похоже, она не очень-то хочет держать меня в курсе.

– А ты ожидала, что она поступит иначе?

– Как полицейский, она, конечно, не имеет права посвящать меня в подробности.

– А как друг?

– Вот-вот, и я думала, что мы друзья… Но она сказала так мало.

– Нельзя осуждать ее. Жертва была найдена убитой возле твоего дома. Вполне резонно предположить…

– Что? Что я подозреваемая?

– Или что хотели убить тебя. Именно так мы все и подумали той ночью. Что в машине ты. – Он устремил взгляд на воду. – Ты сказала, что не можешь забыть вскрытие. А я не могу забыть ту ночь, когда стоял возле твоего дома в окружении полицейских патрулей. Я не мог поверить, что все это происходит наяву. Я отказывался верить.

Оба замолчали. Перед ними текла полноводная темная река, а за их спинами – река автомашин.

– Ты поужинаешь со мной сегодня? – внезапно спросила Маура.

Он ответил не сразу, и она вспыхнула от смущения. Какой глупый вопрос! Ей захотелось забрать слова назад, прожить заново последние шестьдесят секунд. Насколько проще было бы попрощаться и уйти. Но вместо этого она выпалила безумное приглашение, которое, как они оба знали, ему не следовало принимать.

– Извини, – пробормотала она. – Я понимаю, это не самая удачная идея…

– Отчего же, – сказал он. – С удовольствием.

Она резала помидоры для салата, и нож дрожал в ее руке. На плите дымилась кастрюля с цыпленком в винном соусе, и кухня постепенно наполнялась ароматами красного вина и курицы. Простое и знакомое блюдо, которое она могла приготовить быстро и легко, не заглядывая в кулинарную книгу. Да она и не смогла бы приготовить ничего более изысканного. Ее мысли были заняты мужчиной, который сейчас разливал по бокалам пино-нуар.