Брухнов Марат Акимович - Механическое пианино стр 15.

Фланирующей походкой Финнерти вышел из столовой, поедая что-то с тарелки, которую он держал на уровне челюсти. Он поставил ее на ящик Шашиста Чарли и просунул свою голову в открытую заднюю стенку рядом с головой Бэйера.

– Кто-нибудь поставил на него? – сказал он.

– Ты что – с ума сошел? – сказал Пол.

– Как прикажете, как прикажете, – сказал Беррингер. Он выложил на стол свой толстый бумажник.

Остальная тройка юнцов подключила провод Шашиста Чарли к розетке, и теперь, когда они пощелкали выключателями, ящик загудел и защелкал, лампочки на его передней панели замигали.

Пол встал.

– Сдаюсь, – сказал он. Он похлопал по ящику. – Поздравляю, Чарльз, ты оказался более способным человеком, чем я. Леди и джентльмены, разрешите мне представить вам нового клубного чемпиона. – И двинулся по направлению к бару.

– Милый, – сказала Анита, ухватив его за рукав. – О, продолжай, пожалуйста, это ведь так не похоже на тебя.

– Я не могу выиграть у этой чертовой штуки. Она просто не способна на ошибки.

– Но ты же можешь играть против нее.

– И что же я этим докажу?

– Валяй, Пол, – сказал Финнерти. – Я осмотрел этого Чарли, и он не показался мне таким уж смышленым. Я ставлю на тебя: здесь пятьдесят долларов наличными – и готов биться об заклад с любым, кто считает, что Шашист Чарли может выиграть.

Шеферд с готовностью бросил три двадцатки. Финнерти ответил равной суммой.

– Уж лучше побейся об заклад, что солнце не взойдет утром, – сказал Пол.

– Играй, – сказал Финнерти.

Пол опять уселся. Неохотно он двинул вперед пешку. Один из юнцов включил контакт, и загорелась лампочка, фиксирующая ход Пола. На брюхе Шашиста Чарли тут же загорелась вторая лампочка, указывающая Беррингеру наилучший ответный ход.

Беррингер улыбнулся и сделал то, что приказывала ему машина. Он закурил сигарету и принялся похлопывать лежащую перед ним пачку денег.

Пол опять сделал ход. Контакт был включен, и загорелись соответствующие лампочки. Так продолжалось в течение нескольких ходов.

К величайшему изумлению Пола, он взял одну из пешек Беррингера, причем это, насколько он понимал, никак не вело к его разгрому. Затем он взял еще одну пешку и еще одну. Он уважительно покачал головой. Машина, по всей видимости, далеко вперед рассчитала партию по какому-то пока еще непонятному стратегическому плану. Шашист Чарли, как бы в подтверждение его мыслей, издал угрожающее шипение, которое все возрастало в ходе игры.

– При таком положении дел я ставлю три против одного на Пола, – сказал Финнерти. Беррингер и Шеферд тут же поймали его на слове и выложили еще по двадцатке.

Пол разменял свою пешку на три пешки противника.

– Стойте, подождите минуточку, – сказал Беррингер.

– А чего ждать? – сказал Финнерти.

– Здесь что-то не так.

– Просто вас с Шашистом Чарли бьют – вот и все. Всегда кто-нибудь выигрывает, а кто-нибудь проигрывает, – сказал Финнерти. – Так уж заведено.

– Верно, но если бы Шашист Чарли работал правильно, он никак не мог бы проиграть. – Беррингер неуверенно поднялся. – Послушайте, может, нам лучше отложить партию, пока мы не выясним, все ли здесь в порядке. – Он испытующе похлопал переднюю панель. – Боже мой, да она раскалена, как сковородка!

– Кончайте партию, юноша. Мне хочется знать, кто будет чемпионом, – сказал Финнерти.

– Да вы что, не видите? – в ярости завопил Беррингер. – Он работает неверно! – И умоляюще оглядел комнату.

– Ваш ход, – сказал Пол.

Беррингер беспомощно глянул на лампочки и передвинул одну из пешек вперед.

Пол взял еще две беррингеровские пешки, а свою провел в дамки.

– Должно быть, это самая хитрая западня в истории шашек, – рассмеялся он. Теперь все это его страшно забавляло.

– В любую минуту Шашист Чарли спохватится, и тогда прощай твое чемпионство, – сказал Финнерти. – А теперь раз-два, и давай занавес, Пол.

– Точный расчет – великая вещь, – сказал Пол. Он потянул носом. В воздухе стоял тяжелый запах горелой краски, и глаза у него уже начало пощипывать.

Один из помощников Беррингера откинул заднюю стенку ящика, и дым ядовито-зеленого цвета повалил в комнату.

– Пожар! – закричал Бэйер.

Вбежал официант с огнетушителем и направил струю жидкости внутрь Шашиста Чарли. Каждый раз, когда струя попадала на его раскаленные части, изнутри вырывались облака пара.

Лампочки на фронтальной панели Чарли бешено замелькали, разыгрывая в невероятном темпе какую-то чертовски трудную партию, правила которой были понятны одной только машине. Все лампочки вспыхнули одновременно, гудение становилось все громче и громче, пока не зазвучало подобно мощной органной ноте, и вдруг неожиданно умолкло. Одна за другой выключались маленькие лампочки, как гаснут окна в деревне, погружающейся в сон.

– Ух ты, ох-ох-ох, ух ты, – пробормотал Бэйер.

– Фред, я так огорчена, – сказала Анита. Она укоризненно поглядела на Пола.

Инженеры собрались вокруг Шашиста Чарли, и те, кто стоял в переднем ряду, трогали через щели расплавленные вакуумные трубки и почерневшие провода. Сожаление было написано на всех лицах. Умерло что-то прекрасное.

– Такая милая вещь, – грустно сказал Кронер, положив руку на плечо Беррингеру. – Если хотите, я сам расскажу вашему отцу обо всем, что произошло, тогда, может быть, все утрясется.

– Фактически в этом была вся его жизнь, помимо лаборатории, – сказал Беррингер. Он был потрясен и убит. – Долгие годы. И почему так должно было случиться? – Это прозвучало как еще одно пустое эхо вопроса, который человечество задает уже миллионы лет. Можно иногда подумать, что люди и на свет-то рождаются только для того, чтобы задать его!

– Бог дал, Бог взял, – сказал Финнерти.

Прикусив губу, Беррингер кивнул, и тут только до него стало доходить, кто проговорил эти слова. Его тупое круглое лицо медленно приняло подлое и угрожающее выражение.

– Ага, – сказал он, облизывая губы, – умница. А я уж чуть было не забыл о вас.

– А пожалуй, не следовало бы. Я поставил достаточную сумму денег на победителя.

– Постойте-ка, Финнерти, – примиряюще заговорил Кронер, – давайте считать это ничьей, а? Я хочу сказать, что, в конце концов, у парнишки есть основание для расстройства и…

– Вничью? Черта с два, – сказал Финнерти. – Пол разложил этого Шашиста Чарли как миленького.

– Мне кажется, я начинаю кое-что понимать, – с угрозой сказал Беррингер. Он ухватил Финнерти за отвороты пиджака. – Ты что, умник, сделал с Шашистом Чарли?

– Спроси у Бэйера. Его голова была рядом с моей. Бэйер, я сделал что-нибудь с Шашистом Чарли?

– А? Что? Сделал что-нибудь, что-нибудь сделал? Повредил, вы думаете? Нет, нет, нет, – сказал Бэйер.

– Тогда, тучный юноша, садитесь и заканчивайте партию, – сказал Финнерти. – Либо сдавайтесь. В любом случае я желаю получить денежки.

– Если вы ничего не сделали с Чарли, то откуда же у вас была такая уверенность, что он проиграет?

– Потому что мое сочувствие всегда на стороне человека и против машины, а особенно машины, за которой стоит такой полоумок, как вы, да еще выступающей против такого человека, как Пол. А кроме того, у Чарли болтались соединения.

– Тогда вы должны были сказать об этом! – завопил Беррингер. Он указал на развалины машины. – Поглядите, нет, вы только полюбуйтесь, что вы натворили, умолчав о болтающемся контакте! Мне следовало бы твоей грязной мордой весь пол здесь вымести.

– Но, но, но, тише, тише, тише, – сказал Кронер, становясь между ними. – Вам действительно следовало бы сказать об этом контакте, Эд. Стыдно, просто стыдно на самом деле.

– Если Шашист Чарли собирался завоевать титул чемпиона, отобрав его у человека, то он, черт бы его побрал, мог бы и подтянуть свои контакты. Пол сам следит за своей сетью, так пусть и Чарли поступает так же. Кто живет электронами, тот и умирает от электронов. Сик семпер тиранис[1]. – Он взял со стола банкноты. – Спокойной ночи.

Ногти Аниты впились в руку Пола.