Всего за 139 руб. Купить полную версию
Я орала и не могла остановиться. Даже когда в спальню ворвались двое плечистых слуг с топорами и переносными, очень яркими светильниками. Даже когда мамочка примчалась и сёстры. Даже когда стало ясно, что в спальне только свои и меня никто не тронет и не обидит… я орала. Орала, орала и снова орала. И лишь когда крик перешел в хрип, затихла.
- Соули, что случилось? - выдохнула бледная, как выбеленное полотно, мама.
Я зажмурилась на мгновенье и снова уставилась на толпу защитников.
Правда была готова сорваться с языка, но… но очнувшийся разум заставил этот самый язык прикусить.
О, Богиня! Что делать?!
Мамулечка, облачённая в полупрозрачную ночную рубашку, в которой приличным замужним женщинам появляться на людях точно нельзя, приблизилась и осторожно села на край постели.
- Соули, дорогая, почему ты кричала? - спросила тихо, но настойчиво.
Я закусила губу. Всё ещё не могла решить - признаться или соврать.
- Дочь? - тихо позвала госпожа Далира. - Дочь, ты меня слышишь?
- Мне… - я выдохнула, потом вдохнула, потом снова выдохнула. - Мне кошмар приснился.
В глазах мамулечки читалась невероятная тревога, тем не менее она нахмурилась.
- Кошмар? И ты поэтому так кричала? - слово "так" госпожа Далира подчеркнула.
Я кивнула, а толпа, наводнившая спальню, выдохнула и зароптала.
Да, понимаю, что все перепугались, но если бы знали как перепугалась я… Впрочем, они уже знают.
- Очень страшный кошмар, - я шептала. - Самый страшный.
- О чём?
Помотала головой. Не могу. Не сейчас.
- Я к близняшкам спать пойду, ладно? Я одна боюсь.
К счастью, возиться со мной прямо сейчас желания ни у кого не было. Домашние предпочли молчаливо удивиться столь странному решению и разойтись. И даже мама рукой махнула, мол - ребёнок жив-здоров, а остальное мелочи.
А вот Мила с Линой запах беды учуяли, но вопросы задавать не спешили. Только когда оказалась в их спальне и бесцеремонно перекинула подушку Лины на постель Милы, дружно прошептали:
- Что?!
О, Богиня!
Оделяло, принадлежащее Лине, тоже на Милыну кровать переложила - близняшки до тринадцати лет в одной постели спали, да и теперь частенько засыпают в обнимку - так шушукаться и каверзы придумывать удобнее. Так что вынужденное переселение никого не стеснит.
- Это не кошмар был, - пробормотала я, застилая узурпированную кровать собственным одеялом. - Это наяву.
- Что наяву? - продолжали недоумевать сёстры.
- Всё! - просипела и села, уставившись на облачённых в ночные сорочки близняшек. Девочки таращили глаза, а у меня комок в горле стоял, и сердце колотилось жутко. Наконец, я призналась: - Ко мне призрак тётушки Тьяны заявился.
Лица девчонок побледнели и вытянулись.
- Как? - выдохнула Мила.
- А вот так! - не выдержала я.
Близняшки переглянулись - такие бледные, такие испуганные. А потом на губы Милы скользнула знакомая хитрая улыбочка. "Младшенькая" тоже просияла. Вздох умиления был слаженным, но тихим:
- Райлен!
Я вспыхнула и выпалила:
- Нет!
Опять переглянусь. Посерьёзнели.
- Но Соули, - прошептала Мила, - ты же не хочешь, чтобы тётушка Тьяна разгуливала по дому и всех пугала. Значит, мы должны вызвать Райлена. Отваживать призраков - его обязанность.
- Да, да! - поддержала Лина. - Он обязан приехать и спасти нас!
- Нет! - шикнула я. Близняшки мигом насупились, сощурили желтые глазки, а я повторила медленно и чётко: - Райлена звать не будем.
- Почему?
- Потому!
Рассказывать сёстрам о своём визите в гостиницу я не собиралась, о неприличных словах мага - тем более. И если первое рано или поздно вскроется, то о втором даже на смертном одре не заикнусь. И поводов думать, будто поверила его возмутительным признаниям тоже не дам. Как и поводов для встреч!
- Это из-за той ночи? - догадливо протянула Лина.
- И из-за неё тоже.
- Ну… - Мила шумно вздохнула, бросила быстрый взгляд на сестру. - Ну и правильно! Мы - гордые и независимые, и за парнями не бегаем. Пусть его мамусечка вызовет. Она замужем, ей не стыдно.
Я задохнулась вздохом - вот ведь нахалки.
- Тётушка Тьяна мамусечке не покажется. Она по наши души пришла.
Близняшки поджали губы и нахмурились.
- С чего ты взяла?
- Она сама нашептала, пока я на помощь звала.
- А почему к нам? - пробормотала "младшенькая".
- Потому что именно из-за нас саркофаг с её прахом треснул.
- У… - протянула Мила. Потом смачно зевнула и потопала к настенному светильнику.
- Нет! - воскликнула я. Но было поздно…
Пальчики Милы коснулись медной пластины под плафоном. Магический огонёк, мерцавший внутри стеклянной сферы, погас. Половина спальни погрузилась во мрак и из этого мрака донеслось:
- Ну что, доигрались?
Мы сидели на кровати Лины и боязливо жались друг к другу, а в трёх шагах, за границей света, металась белёсая фигура.
- Бесстыдницы! - восклицал неприятный голос тётушки Тьяны. - Позорницы! Это же надо такое удумать! Надо же! И куда только Далира с Анрисом глядят? Куда смотрят?! Ну ладно Анрис! Он человек занятой и важный, но она-то, она! А вы-то, вы! Стыдобищи! По ночам с мужиками шастать! У…
Мы молчали. Просто молчали и тесней жались друг к другу. Было страшно. Невероятно страшно! А тётушка продолжала:
- По ночам! С мужиками! Да кто вас после такого замуж-то возьмёт? Пастух из дальней деревни? Свинопас? У… Позорницы! Развратницы! Неблагодарные, мерзкие девчонки! Всю семью посрамили! До седьмого колена! У…
Возразить было нечего, поэтому продолжали молчать. Молчать и слушать. Слушать и молчать. Ну и смотреть, как призрак носится по спальне, как тянет руки в желании ухватить, но не может, потому что нас защищает свет.
- Ну ничего-ничего! Я за вас возьмусь! Я вас научу! - продолжала бесноваться тётушка. - Я вам такое воспитание дам - мало не покажется! Шелковыми будете! Бриллиантовыми! По струнке ходить! По ниточке! У…
- У… - дружно поддержали близняшки. Не передразнивали - грустили. Видать вспомнили ту единственную нотацию, которую госпожа Тьяна при жизни прочла. Вспомнили и вздрогнули.
Тётушка, слава Богине, на другом конце Верилии жила. К нам приезжала редко, но надолго. И выли от неё не только домочадцы - половина Вайлеса. Она и торговцев "воспитывала", и молодых девиц из благородных родов, и женщинам советы раздавала, и отцам семейств. Но, что интересно, всё в рамках этикета, так что отделаться от заезжей всезнайки не могли никак.
В последний её приезд сёстрам по шесть было. Вот тогда и нарвались на душеспасительную беседу о манерах и приличиях. Причём поводов для нотации не было - близняшки в те времена шалостей не знали, часто болели. Так что тётушка Тьяна воспитывала не за дело, а в профилактических целях, пока родители в отлучке были. Кажется, именно с той поры в девчонках появилось это жуткое чувство протеста, от которого даже отец иногда воет.
А через год тётка умерла. Причём накануне со всеми своими переругалась, а на смертном одре завещала, чтоб её на нашем родовом кладбище похоронили - мол, Анрис единственный приличный человек в семье, и лишь ему свои останки доверить может. Отец от таких новостей несколько растерялся, но воля усопшей - закон.
Желание тётушки быть похороненной именно в саркофаге тоже удивление вызвало, но и его отец выполнил. Как и требование уставить саркофаг в центре кладбища. И вот теперь…
- Соули! - требовательно воскликнул призрак. - Соули, не смей отвлекаться!
Вздрогнула, втянула голову в плечи.
А? Что? Она что-то ещё сказала?
- Бесстыдница! - белёсая тётушка Тьяна угрожающе потрясла кулаком. - Самая главная бесстыдница! Ладно они, дуры малолетние, но ты-то, ты! Куда смотрела? Как додумалась?! Позорище!
Я густо покраснела и опустила глаза.
- На меня смотри! - рявкнула тётка. - Иж! Как с мужиками по ночам блудить, так смелая, а как правду о себе услышать, так скромная! И ладно бы мужики приличные, а то ж… Тьфу, а не мужики!
- Вообще-то мужик был один, - промямлила Мила.
- Молчать! - взревела тётушка Тьяна. - Я лучше знаю! - И, снова обращаясь ко мне, продолжила: - Иж! Выискала! Франтик в дорогом камзольчике! Маг, чтоб ему пусто было! Он саркофаг твоей любимой тётушки осквернил, изгадил, а ты ему улыбочки и поцелуйчики! И глазки вовсю строила!
- Что? - дружно протянули близняшки.
- Не было такого! - выпалила я.
- Да неужели? - взвизгнул призрак. - Думаешь, тётушка слепая? Думаешь, она ничего не видела? Да он тебя в темноте всю ощупал!
Я даже вскочила от возмущения.
- Неправда!
- Тётушка видела, - уверенно отчеканила зараза старая, гордо вздёрнула подбородок. - И тётушке, в отличие от тебя, врать незачем!
В спальне повисла недобрая тишина.
- Соули, - в голосе Лины звучали грозовые нотки, - это правда?
- Нет!
- Соули, не ври нам, - подключилась "старшенькая". В её руках как-то незаметно оказалась подушка. - Скажи - щупал или нет.
- Нет! - делая шаг в сторону, повторила я. - Не щупал!
- А если подумать? - продолжала наседать Лина.
- Хорошо подумать! - поддержала Мила и поудобнее перехватила подушку.
Я неосознанно сделала ещё шаг и застыла. О, Богиня! Да они же ревнуют!
Тут же вспомнилась встреча в гостинице, на щёки прыгнул предательский румянец. О, Богиня! Если сёстры узнают, почему Райлен приехал в наше захолустье, они мне такую жизнь устроят - умертвиям завидовать начну.