Перцева Татьяна А. - Незнакомец в зеркале стр 4.

И даже когда мальчик был еще слишком мал, чтобы понимать ее слова, Фрида не уставала твердить об ожидающей его славе. Поэтому маленький Тоби рос в убеждении, что в один прекрасный день станет звездой, хотя и не представлял себе, как и почему. Он знал только – мать никогда не ошибается.

Самыми счастливыми минутами в жизни мальчика были те, которые он проводил на огромной кухне, делая уроки. Мать стояла у большой старинной печки, готовя восхитительно пахнувший густой суп из цветной фасоли с плавающими в нем сосисками, сочную жареную кровяную колбасу и поджаристые пирожки с картошкой, или месила тесто на широкой колоде для рубки мяса, энергично разминая упругую массу сильными мускулистыми руками, а потом превращала белый мучной ком в тающие во рту пироги с яблоками или сливами. Тоби подбегал к матери, обхватывал руками широкую талию и прижимался к ней лицом. Пряный мускусный запах женщины смешивался с заманчивыми ароматами кухни, и в Тоби нарастало странное возбуждение сродни сексуальному, и в такие минуты он с радостью умер бы за нее. Всю жизнь, до самой смерти, запах печеных яблок мгновенно вызывал в его памяти живой нестареющий образ матери.

Как-то раз, когда Тоби было двенадцать лет, к ним пришла миссис Деркин, местная сплетница, тощая ведьма с черными бегающими глазками. Она без устали молола языком. Когда миссис Деркин ушла, Тоби изобразил ее, да так, что Фрида зашлась от смеха. Тоби казалось, что он в первый раз увидал, как радуется мать, и с тех пор всячески старался ее развеселить, то имитируя покупателей, приходивших в лавку, то учителей и одноклассников, а мать громко хохотала. Наконец-то он нашел способ заслужить ее одобрение!

В школе ставили пьесу. Тоби попытал счастья, и ему дали главную роль. В вечер премьеры мать сидела в первом ряду и аплодировала громче всех. Именно в тот день Фрида поняла, что Господне пророчество обязательно сбудется.

Время было тяжелое, тридцатые годы, начало Депрессии, и владельцы кинотеатров по всей стране из кожи вон лезли, чтобы заполнить пустующие места: раздавали призы, устраивали турниры бинго и кено[3], нанимали таперов и проводили конкурсы актеров-любителей. Фрида внимательно изучала раздел театральных объявлений, чтобы узнать, в каком из кинотеатров ожидается очередной конкурс. Потом вела туда Тоби и сидела среди публики, пока сын имитировал известных комиков того времени. Ему всегда доставался первый приз.

Мальчик подрос, но по-прежнему оставался худым ребенком с личиком херувима, на котором сияли безгрешным светом ярко-синие глаза, – само воплощение невинности. Когда люди видели Тоби, их немедленно охватывало желание обнять его, прижать к себе, утешить и защитить от тягот жизни. Они любили мальчика, охотно ему аплодировали. Тогда Тоби тоже осознал, что все сбудется, как говорила мать, и он станет звездой ради нее и только потом ради Господа Бога.

Впервые влечение к женщине проснулось в Тоби в пятнадцать лет. Он мастурбировал в ванной комнате – единственном месте, где мог остаться один, – и почувствовал, что этого ему недостаточно. Тоби решил, что пришла пора стать мужчиной.

Как-то вечером Клара Коннорс, замужняя сестра одноклассника Тоби, предложила подвезти его домой. Сидя рядом с хорошенькой большегрудой блондинкой, юноша почувствовал непреодолимое желание и нерешительно положил руку ей на колено. Не встретив сопротивления, он осмелел и полез под юбку, готовый сразу же отдернуть руку, если та закричит. Клару больше забавляло, чем сердило поведение юнца, но когда Тоби расстегнул ширинку и она увидела размер его пениса, то сразу пригласила его к себе домой и на следующий же день посвятила Тоби в радости секса и восторги взаимного обладания.

Это было незабываемым приключением в жизни Тоби. Вместо намыленной ладони он обнаружил влажную пульсирующую плоть, теплую расщелину, поглотившую вздрагивающий от нетерпения фаллос. Стоны и вскрики Клары возбудили его до такой степени, что оргазм следовал за оргазмом, а пенис вновь и вновь твердел и набухал, не покидая уютного гнездышка. Размеры члена всегда были источником тайного стыда для Тоби, но теперь неожиданно обернулись его достоинством и гордостью. Клара не умела держать язык за зубами, и вскоре Тоби не щадя сил обслуживал с полдюжины живущих по соседству матрон…

В течение следующих двух лет он ухитрился лишить девственности чуть не половину одноклассниц. Его сверстники могли прекрасно играть в футбол, иметь больше денег или обладать красивой внешностью; но там, где они терпели поражение, Тоби одерживал победу за победой. Девушки никогда не видели более забавного, остроумного существа и не могли устоять перед этим синеглазым юнцом с личиком херувима и повадками опытного обольстителя.

Тоби уже исполнилось восемнадцать, и годы учебы близились к концу, когда в один прекрасный день его вызвали к директору школы. В комнате находились мать Тоби, мрачная, как грозовая туча, всхлипывающая шестнадцатилетняя девушка по имени Эйлин Хенеген из католической семьи и ее отец, сержант полиции, тучный мужчина в мундире. Тоби понял, что попал в беду.

– Перейдем прямо к делу, Тоби, – объявил директор. – Эйлин беременна и говорит, что ты – отец ее будущего ребенка. Это правда?

У Тоби внезапно пересохло во рту. Сейчас он помнил только одно: как извивалось и билось под ним юное тело Эйлин, как она стонала от наслаждения, умоляя его:

«Еще, Тоби, еще, глубже, сильнее…»

И вот теперь это.

– Отвечай немедленно, ты, сучонок! – проревел отец Эйлин. – Ты осмелился прикоснуться к моей дочери?!

Тоби украдкой взглянул на мать. Больше всего юношу огорчало то, что она сидит здесь и стала свидетельницей его стыда. Он опозорил, подвел мать, оттолкнул ее своим поведением.

Парень решил, что, если ему удастся выпутаться, если Бог хотя бы на этот раз поможет и сотворит чудо, он в жизни больше не подойдет ни к одной девушке. Отправится прямо к доктору и попросит кастрировать его, чтобы уже никогда не думать о сексе и…

– Тоби! – сухо, холодно окликнула мать. – Ты был в постели с этой девушкой?

Тоби сглотнул, набрал в грудь воздуха и промямлил:

– Да, мама.

– Тогда ты должен жениться, – не допускающим возражений тоном объявила Фрида и оглядела рыдающую девушку, нос которой распух от плача.

– Ты этого хочешь?

– Д-да! – радостно вскрикнула Эйлин. – Я люблю его. О, Тоби, они заставили меня все рассказать. Я не хотела выдавать тебя.

Полицейский, отец Эйлин, возвестил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Моей дочери всего шестнадцать! Это преступление подпадает под статью об изнасиловании несовершеннолетних. Он мог бы провести в тюрьме весь остаток своей жалкой жизни! Но если речь идет о свадьбе…

Все присутствующие как по команде уставились на Тоби. Он снова сглотнул и промямлил:

– Да, сэр! Я… Простите, что так вышло.

Всю дорогу домой оба молчали. Тоби сидел рядом с матерью, униженный, жалкий, сознавая, какую рану ей нанес. Кроме того, теперь придется искать работу, чтобы содержать семью, скорее всего помогать отцу в мясной лавке. Прощайте все мечты и все планы на будущее!

Когда они вернулись, Фрида коротко приказала:

– Пойдем наверх!

Тоби последовал за ней в свою комнату, заранее готовясь к неприятному разговору, но оказалось, он ошибся. Мать молча вынула чемодан и начала укладывать его одежду. Тоби в полном недоумении уставился на нее:

– Что ты делаешь, мама?

– Я? Ничего. Это ты уезжаешь, и как можно скорее. – Выпрямившись, она взглянула сыну в глаза: – Думаешь, я позволю тебе проиграть свою жизнь, выбросить ее на ветер из-за этого ничтожества?! Ну переспал ты с этой девицей, теперь у нее будет ребенок, и что из того! Это доказывает только, что ты мужчина, а она просто глупа! О нет, моего сына никому не завлечь в ловушку дурацкого брака! Господь предназначал тебя для блестящей карьеры, Тоби! Ты поедешь в Нью-Йорк, а когда станешь знаменитостью, вызовешь меня.