Чак все время молчал, пока мы стелили свою «постель». Я выпрямилась и посмотрела на него. Он мало походил на мужчину, жаждущего соединиться с предметом своих давних желаний, скорее, на испуганного мальчишку.
Чарльз, а ты-то уверен, что хочешь?
Чарльз ни в чем не был уверен.
Среди бела дня, Мо промямлил он, и место такое людное. Не могли бы мы разве найти тихое местечко на Осейдже?
Да уж где клещи, и москиты, и мальчишки охотятся на мускусных крыс. Чтобы нас накрыли в самый интересный момент? Нет уж, спасибо, сэр. Чарльз, дорогой, мы ведь договорились. Я, конечно, не хочу тебя торопить. Может быть, отменим поездку в Батлер? (Я отпросилась у родителей съездить с Чаком будто бы в Батлер за покупками Батлер был немногим больше Фив, магазины были гораздо лучше. Торговый дом Беннета Уилера был раз в шесть больше нашего универмага. У них даже парижские модели продавались, если верить их объявлению.)
Ну, если тебе не хочется туда ехать, Мо
Тогда не завезешь ли ты меня к Ричарду Хайзеру? Мне надо с ним поговорить. (Я улыбаюсь и мило щебечу, Чак, хотя мне хотелось бы отходить тебя бейсбольной битой.)
Что-то не так, Мо?
И да и нет. Ты же знаешь, зачем мы сюда пришли. Если тебе моя вишенка не нужна, может быть, Ричард не откажется он мне намекал, что не прочь. Я ничего ему не обещала но сказала, что подумаю. Я бросила взгляд на Чака и потупилась. Подумала и решила, что хочу тебя с тех самых пор, как ты водил меня на колокольню, помнишь, на школьном пасхальном вечере? Но если ты передумал, Чарльз то я все-таки не хочу, чтобы солнце зашло надо мной, как над девственницей. Так как, завезешь меня к Ричарду?
Жестоко? Как сказать. Ведь через несколько минут я исполнила то, что обещала Чаку. Но мужчины такие робкие не то что мы; иного не расшевелишь, не заставив напрямую соперничать с другим самцом. Это даже кошки знают. («Робкие» не значит «трусы». Мужчина тот, кого я считаю мужчиной, может спокойно смотреть в лицо смерти. Но возможность попасть в смешное положение, быть застигнутым во время полового акта его замораживает до мозга костей.)
Ничего я не передумал! вскинулся Чарльз, теперь он был настроен весьма решительно.
Ничего я не передумал! вскинулся Чарльз, теперь он был настроен весьма решительно.
Я одарила его самой солнечной своей улыбкой и раскрыла ему объятья:
Тогда иди ко мне и поцелуй меня так, как тебе хочется!
Он поцеловал, и мы оба снова загорелись (а то его увертки и опасения охладили было и меня). Тогда я не слыхала еще слова «оргазм» не думаю, что оно было известно в 1897 году, но по некоторым своим экспериментам знала, что иногда внутри получается что-то вроде фейерверка. К концу нашего поцелуя я ощутила, что близка к этому моменту, и отвела губы ровно настолько, чтобы прошептать:
Я сниму с себя все, дорогой Чарльз, если хочешь.
Ух ты! Конечно!
Ладно. Хочешь раздеть меня?
Он раздевал меня или пытался это сделать, пока я расстегивала перед ним все свои пуговки, крючочки и завязочки. Вскоре я была уже голая, как лягушка, и готова вспыхнуть, как факел. Я приняла позу, которую долго репетировала, и у Чарльза перехватило дыхание, а у меня восхитительно защекотало внутри.
Потом, прижавшись к Чаку, я стала расстегивать его застежки. Он застеснялся, и я не слишком напирала, однако заставила его снять брюки и кальсоны, положила их на ящик, загораживавший люк, поверх своих одежек, и опустилась на попону:
Чарльз
Иду!
А у тебя есть предохранитель?
Что?
Ну, «веселая вдова».
О. Как же я ее куплю, Мо? Мне ведь всего шестнадцать, а папаша Грин единственный, кто их продает. И он продает их только женатым или кому уже есть двадцать один. Бедняжка совсем расстроился.
А мы с тобой не женаты, спокойно сказала я, и не хотим жениться, как пришлось Джо и Амелии, мою мать удар бы хватил. Но ты не горюй подай мне мою сумочку.
Он подал, и я достала припасенный презерватив:
Иногда полезно быть докторской дочкой, Чак. Я стащила его, когда прибирала у отца в кабинете. Посмотрим, подойдет ли. (Я хотела проверить еще кое-что. Усиленно хлопоча в последнее время о чистоте собственного тела, я стала очень придирчиво относиться и к опрятности других. Некоторым моим одноклассникам и одноклассницам очень пригодился бы совет моего отца и побольше горячей мыльной воды.)
(Теперь я настоящая декадентка. Лучшее в Бундоке, после его замечательных обычаев, это великолепная сантехника!)
Чак был чистый, и от него хорошо пахло, наверное, недавно он помылся так же усердно, как и я. Тянуло слегка мужским запашком, но свежим даже в те годы я понимала разницу.
Мне стало легко и весело. Как мило со стороны Чака предоставить мне такую ухоженную игрушку!
Предмет моего внимания находился всего в паре дюймов от моего лица, и я вдруг нагнула голову и поцеловала его.
Эй! чуть не завопил Чак.
Я тебя шокировала, дорогой? Он такой милый и славный, что мне захотелось его поцеловать. Я не хотела тебя смущать. (Хоть и не прочь была выяснить, что тебя смущает, а что нет).
Ты меня не шокировала. Мне мне понравилось.
Ей-богу?
Да!
Хорошо.
Я подождала, пока он будет совсем готов и сказала: