Всего за 199 руб. Купить полную версию
Наступила пауза, прервать которую должен был Карцев, который сидел молча и тихо барабанил по столу пальцами. Наконец он поднял голову и, лишь на мгновенье встретившись взглядом с Шумяцким, отвел глаза в сторону.
Должен сказать, Иван Соломонович, что в эту поездку в Энске мне тоже предложили заманчивую должность: стать главным геологом в местном филиале Гостехнадзора. С представлением квартиры в короткий срок.
Тут он вновь мельком поймал взгляд Шумяцкого, чтобы удостовериться в соответствующей реакции, и продолжил:
Я все эти дни не знал, на что решиться: то ли переехать в Энск, то ли остаться здесь. Но жена своим поступком перечеркнула оба варианта: без жизни в кругу семьи меня ни та, ни другая работа не устраивают. Почему, спросите Вы? Потому, что такого рода деятельность учет, контроль, разборки с хозяйственниками мне все же не по сердцу. Да, у меня кое-что на этом поприще получилось, так как я считаю, что любую работу, на которую сам напросился, надо делать как можно лучше.
Но два года назад, на Урале, моя геологическая деятельность была все же успешнее и, главное, давала мне неизмеримо большее удовлетворение. Что ни говори, без соответствующего образования в гидрогеологии я дилетант, а в геологии почти сразу после института стал ощущать себя профессионалом. И еще: тогда во мне проклюнулся азарт кладоискателя, рудознатца и он, пропадая втуне, все это время подсознательно зудел и зудел. Теперь же я чувствую себя одновременно и тяжело и легко: наподобие правоверного заключенного, амнистированного по случаю смерти духовного лидера. Я опустошен, но свободен и хочу воспользоваться своей свободой так, как подсказывают мне сердце и творческий инстинкт. В общем, я решил уехать в Сибирь, к своим одногруппникам и вновь заняться геологией, в чем они, я надеюсь, мне поспособствуют.
Завершив эту речь, Карцев впервые открыто взглянул в лицо патрона. Тот смотрел с явным сожалением и уже чуть отстраненно. Потом заговорил:
Все время забываю о нашей разнице в летах. Ведь ты еще очень молод. Поэтому советы человека умудренного тебе, привыкшему поступать по сердцу, воспринять сложно. Все же я попытаюсь.
Я уверен, что если ты сейчас здесь останешься, то через полгода или год твоя жизнь вернется в свою колею: то есть к жене и сыну. Хотя ты, как мне известно, и ловелас, но в тебе есть тяга к стабильности. Ну, а страсти-мордасти Мы все через них прошли и, как видишь, остались живы. В лоне той же семьи Если же ты уедешь, то, скорее всего, будешь там чахнуть и сохнуть по оставшейся здесь семье. Независимо от того, насколько успешно будет развиваться твоя геологическая карьера. Кстати, тридцать лет, конечно, немного, но при начале карьеры с нуля запаздывание в семь-восемь лет долго будет тобой ощущаться. И если коллектив, куда ты вольешься, окажется достаточно сильным по составу, то я тебе не завидую. В общем, прошу об одном: подумай еще немного, хотя бы до конца дня. Взвесь все "за" и "против". Ведь от этого поворота зависит вся твоя дальнейшая жизнь.
Хорошо, Иван Соломонович, смиренно проговорил Карцев. Я подумаю еще.
Часть вторая. Романтическая жизнь
Глава первая. Внедрение через внедрение.
В начале июня того же года, в полдень, Сергей Андреевич Карцев вышел из рейсового автобуса на окраине старинного казачьего села Криволучья, расположенного в тридцати километрах от М-ска, одного из центров Сибири. Еще три часа назад он был в воздухе, на подлете к аэропорту М-ска, и вот, наведя справки, прибыл в район производственно-жилой базы местной геологосъемочной экспедиции, в которой работали его студенческие товарищи: Володя Карпенко и Витя Степанов.
Чуть изогнувшись под весом дорожной сумки, он медленно шел по улице, застроенной однотипными коттеджами на две семьи, перед которыми были ограждены символические палисадники, но "за" вырисовывались более значимые огороды. Улица была совершенно пуста, лишь на огородах кое-кто копошился.
Извините! решился, наконец, на вопросительный оклик Карцев. Вы не подскажете, где живет Володя Карпенко?!
Смутная женская фигура в сарафане разогнулась от грядки и направилась в его сторону.
Так его сейчас в поселке нет, он уехал на полевые работы, пояснила еще на подходе женщина, оказавшаяся молодой, полноватой, но не толстой, с простым, типично русским лицом. Вдруг, вглядевшись в Карцева, она всплеснула руками и почти вскрикнула:
Сережа, так это ты!!
Маша? неуверенно заулыбался Карцев. Степанова?
Конечно, я! Ты не тушуйся, меня многие, кто давно не видел, сразу не признают. Это я после вторых родов так располнела
Действительно, в этой брызжущей здоровьем и довольством женщине трудно было узнать худенькую, беленькую девочку Машу, которую хитрюга Степанов выглядел где-то у себя в родной глуши и привез в конце пятого курса в Москву играть свадьбу в кругу однокашников. Так у них тогда было принято: напоказ.
Ты, случайно, не в отпуск к нам приехал? радушно предположила Маша.
Нет, Машенька, мотнул головой старый знакомец. Хотелось бы рядом с вами пожить. И вместе поработать
Вон оно что переменилась лицом Витькина жена. С Мариной не поладили?