Вставай, говорю! Дел по горло! Надо дом расселять, договора заключать! Риэлторы внизу, в машине.
А времени сколько?
Час дня, самое утро.
Швед с силой провел ладонью по лицу.
Встаю Ща, соберу организм в кучку
Чай и бутерброды в кухне на столе, сообщил Ефим, вставая. Я там же.
Из кухни раздавалось монотонное бормотание телевизора, из ванной плеск воды. Судя по тому, что в соседней комнате никто не храпел, плескался Симонов, больше некому.
«Здравствуй, утро, подумал Швед уныло. Первое утро нового Дозора»
Потом, очень непоследовательно, он подумал, что не так уж и плохо начал: приехал только вечером, а уже и с Завулоном потолковал, и со Светлыми перемолвился, и научный отдел фактически реанимировал. Да и транспортный вроде как начал поднимать стоит звякнуть, и примчится Витя на фургончике. Если отоспался после ночи.
Швед справедливо ожидал от ближайшего времени много суеты и много бюрократии, поскольку чиновничество в принципе непобедимо и со временем имеет склонность множиться.
Увы, он оказался прав. В ближайшие четыре дня пришлось подписать чертову уйму бумаг, переговорить с массой людей единожды и с несколькими людьми неоднократно второе главным образом с риэлторами Светой и Вадиком. Ребята были толковые, но процедура передачи собственности и последующее выселение жильцов Кошкина дома в новые квартиры все равно отняли много нервов и душевных сил. Шведу не хватало времени, он подстегивал себя магией, потому что выспаться не удавалось, и к концу четвертого дня ощущал себя выжатым лимоном. Ефим, периодически исчезающий из поля зрения по очередным неотложным надобностям, глядел на него с сочувствием, а на пятый день пожалел и не стал с утра будить, поэтому пятые сутки Швед бессовестно проспал. Минувшие дни спрессовались у него в памяти до такой степени, что казались одним-единственным, нескончаемым и муторным.
Телефонный звонок выдернул его из полудремы, когда за окнами уже начало темнеть, и в сознании Шведа нынешний вечер странным образом слился с первым утром, когда все только началось.
Звонил кто-то из Светлых.
Слушаю, ответил Швед и закашлялся.
Светлый терпеливо дождался, пока Швед прочистит горло, и холодно произнес:
Ночной Дозор требует отчета по ходу расследования. Прошло пять дней.
Расследование ведется, буркнул Швед неприветливо.
Во-первых, он был недоволен тем, что его разбудили. Во-вторых, за минувшие дни он и думать забыл о расследовании. Точнее вспоминал иногда, но сиюминутные заботы тут же отвлекали и вынуждали переключаться на иное.
Это не ответ, заявил Светлый. Мне нужна конкретная информация: какие факты установлены, какие в связи с этим предприняты действия и что дознаватели собираются предпринимать в дальнейшем.
«Вот же ж блин, откуда вы на мою голову взялись, ерш вашу медь!» подумал Швед почти с отчаянием. Но потом взял себя в руки, прикинул что вообще можно сообщить? Вспомнил рассказ Аркадия Семеновича о событиях начала прошлого века в бытность его еще врачом и как мог спокойно заговорил:
Следствием зафиксированы похожие инциденты, произошедшие как совсем недавно, так и многие годы назад. Ищутся параллели. Устанавливаются детали. Опрашиваются свидетели. Так нормально?
Светлый, похоже, ждал совсем не этого.
Инциденты? растерянно переспросил он. Многие годы назад? Вы о чем?
А, так вы не в курсе? не без злорадства констатировал Швед. Вот и не мешайте работать! Будет что сообщить мы сами вас найдем. Всего!
И цинично сбросил вызов.
Швед вздохнул, невольно вспомнил всю ту официальную тарабарщину, которую изрекал полминуты назад, скривился и сокрушенно вздохнул.
«А ведь теперь мне придется нести подобную околесицу постоянно, подумал он с тоской. По много раз на дню. Ы-ы-ы-ы»
Он восстал из койки и ушел в сортир.
Телефон зазвонил снова, когда он умывался.
«Я занят!» сердито подумал Швед и не двинулся с места.
Телефон продолжал настырно пиликать.
О том, что позвонят, Швед на этот раз заранее не почувствовал мобильник остался в комнате, а лучше всего будущее чувствуется при непосредственном контакте с вещью, на которую оно завязано. Но Швед был уверен, что опять названивают Светлые, и скорее всего уже не мелюзга, а начальство. Вряд ли фон Киссель, но вот рассудительный Слава вполне возможно. Скорее всего звонит он не по собственной воле, а в силу служебного долга и, возможно, рвения. Но, как говорится, «ничего личного».
Швед взялся за зубную щетку. Телефон ненадолго унялся, а потом снова исторг дежурную мелодию.
«Ничего, подождешь. Швед упрямо шуровал щеткой по зубам. Ты вроде неплохой парень, Слава, но подождать придется».
Когда Швед закончил полоскать рот и уже было собрался чертыхнуться, вытереть руки и все-таки пойти в комнату ответить, телефон умолк.
Обрадоваться Швед не успел: резко тилинькнул входной звонок.
Час от часу не легче! Пришлось идти в коридор, потом в тамбур.
Кто там? зачем-то спросил Швед и, не дожидаясь ответа, отпер дверь.
На пороге стояла полузнакомая ведьмочка то ли Ефимова, то ли даже из свиты Лайка. Глаза, как раньше говорили, по двадцать копеек, и слегка перепуганная. Чуть позади нее, парой ступенек ниже, Инквизитор.