Всего за 169 руб. Купить полную версию
Но ведь этот ваш Саша очень даже ничего внешне: высокий, яркий
Ну и что! Наш Серега Крылов в этом смысле ничем не хуже! Да и Никитка Суворов симпатяга. В другом стиле, но тоже неплох. Все девчонки, что на Белецкого поначалу повелись, опять уже вздыхают по Крылову и Суворову. Это называется стадным чувством: одеваться, как все, влюбляться в одних и тех же, вместо своего мнения иметь одно на всех!
А у тебя, Машка, как со стадным чувством?
Рагулина смерила Варю взглядом и ответила:
Такие вопросы может задавать только близкая подруга. А ты мне кто?
Кто? эхом отозвалась Варя.
Никто! Ты сто раз мне на это намекала. Я прониклась!
Да ладно, Машка, кто старое помянет, тому глаз вон!
Маша еще раз окинула взглядом Симоненко, сжавшуюся в кресле напротив, и жестко спросила:
Ты так говоришь потому, что у тебя рука болит и некому больше пожаловаться, ведь других подруг не удосужилась завести?
Варя вздрогнула от рагулинских беспощадных и, в общем-то, справедливых слов и задумалась. Маша не торопила ее с ответом, и Симоненко принялась рассуждать вслух:
Ты права, конечно. Но выражение «не удосужилась» совершенно не подходит к моему случаю. Понимаешь, Машка, мне подруги никогда не были особенно нужны. Может быть, потому, что мы всегда были очень близки с мамой. У меня никогда не было от нее никаких секретов. Сейчас я понимаю, что секретов не было не именно от мамы. У меня в принципе не было никаких секретов. А теперь вдруг появились Мне почему-то совсем не хочется обсуждать Белецкого с мамой. Не хочется рассказывать ей о моем отношении к нему, поскольку я и сама-то в нем еще не разобралась. Может быть, я просто выросла Я поняла, что мне даже не терпится вырваться из-под маминых крыльев, несмотря на то что я ее по-прежнему очень люблю. Ты понимаешь меня, Машка?
Рагулина шмыгнула носом и сказала:
Это я как раз понимаю. Но вопрос был в другом.
В чем?
Все в том же! Ты мне подруга или так живем рядом и все такое?
Маш, разве обязательно как-то называться: подруга не подруга?
Для меня это важно! А если для тебя неважно, так не стоит даже об этом говорить. И все наши с тобой разговоры будут ограниченными.
Для меня это важно! А если для тебя неважно, так не стоит даже об этом говорить. И все наши с тобой разговоры будут ограниченными.
Это как?
А так! То, что можно сказать настоящей подруге, никогда не стоит говорить кому попало. Разнесут по всему свету.
Это я-то «кто попало»? Это я-то «разнесу»? обиделась Варя.
Ну не придирайся к словам! Ты же понимаешь, что я имела в виду. Думаешь, мне приятно было, когда я к тебе со всей душой, а ты со мной будто с полной дебилкой, которая давно уже надоела тебе до смерти. Конечно, мы же с тобой с самого детского сада Можно уже и осточертеть
Варя опять задумалась. Они с Рагулиной действительно все время были рядом: и в песочнице, и в дворовой компании, да и в школе часто общались на переменах, хотя учились в разных классах. Свои обновки Варя всегда бегала показывать Маше, они часто обменивались книгами и дисками. Недавно приняли друг друга в друзья в новой социальной сети «Рядом с вами». Может быть, раньше они и не были так необходимы друг другу, как сейчас, когда в душах вдруг произошел некий переворот, когда захотелось вырваться из-под родительской опеки и заиметь что-то свое, отдельное от мира и интересов взрослых. И Машка Рагулина, известная до последней родинки возле правого уха, вполне может стать поверенной тех самых секретов, которые вдруг родились у Вари самым неожиданным образом. Да и кто, если не Машка? Разве хотелось бы Варе делиться новыми ощущениями и переживаниями, которые вдруг накрыли ее с головой, с кем-нибудь другим? Нет, конечно! Никому, кроме Машки, она не смогла бы доверить никакую тайну. А Белецкий это ее тайна. Мучительная именно потому, что тайна. Варя еще не умела носить в себе тайны. Ей очень хотелось поделиться ею, чтобы не так жгла и томила. А Машка непременно все поймет правильно, если Варя расскажет ей о своих переживаниях, и даже больше никогда не будет заводиться с идиотскими разговорами о том, кто кому подруга. Разве дело в названиях?
Знаешь, Маша начала Варя, сейчас я тебе скажу кое-что, и ты поймешь, кем мы друг другу приходимся, как я к тебе теперь отношусь Мне и в самом деле больше некому сказать. Да я и не хотела бы говорить об этом никому другому, кроме тебя. Так вот Ваш Белецкий мне очень нравится, несмотря на то что я от него здорово пострадала. Думаю, что шрам останется навсегда, уж очень рана получилась рваная Хорошо, что на внутренней стороне руки, хотя на самом деле меня это не сильно заботит. Пусть бы и на внешней. Мне даже приятна эта рана, потому что она от него, понимаешь?
Чего ж тут непонятного? буркнула Рагулина. Я ж тебе уже и сама об этом сказала. Трудно было не догадаться по твоему дурацкому виду.
Как думаешь, Маша, а он тоже догадывается?
Вот уж нет! Даже не надейся! Ему на всех плевать и на тебя, извини, тоже. Я даже думаю, что он не запомнил твоего лица и, если встретит в школе, ни за что не узнает, коли за бинт случайно не зацепится взглядом! И поэтому я не очень понимаю, как можно в такого влюбиться. Это как-то нерационально, что ли Возьмем меня. Я же не скрывала, что Сашка вызвал во мне большой интерес, но как только поняла, что он не от мира сего, меня сразу от него откинуло. Мне совсем не хочется доказывать парню, что я не букашка под его ногами. Надо, чтобы мной восхищались, добивались, наконец. А от Белецкого этого не дождешься. Я вообще не представляю, каким образом можно до него достучаться. И тебе такой нужен?