Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Членораздельно
Как нам выползти из той ситуации, в которую мы влетели?
Такого никогда еще не было. И вот опять!
Надо вылезать, надо вылезать! Я не знаю как, но у меня есть план
Стабилизации в экономике нет. Есть стабилизец.
Я думаю, что самое страшное в этом кризисе то, что даже когда он закончится, люди все равно будут хотеть кушать.
А мне и думать не надо. Я убежден, что специально чем хуже тем лучше.
В общем, у него сегодня при разговоре уже мысли прямо так и льются из него.
Ну, повесим мы Чубайса, а что дальше?
Вы за страну или за народ?
Наш народ миролюбив и незлобив. Восемьсот лет провел в боях и походах.
Нигде не сказано, что надо делать во время исполнения гимна стоять, лежать или ползти. Надо Родину любить!
Не нужно поднимать народ с колен. Пусть он себе ползает но с толстыми карманами.
Мы категорически против того, чтобы продукт жизнедеятельности народов принадлежал узкой банде банкиров.
Мы будем честно говорить о том, что у нас не получается, а что получается, мы будем теперь говорить правду.
Коней на переправе не меняют, а ослов можно и нужно менять.
Что касается будущих выборов, я еще от тех не отошел меня подташнивает.
Я говорил не «скинуть режим», а «скинуть ярмо режима». Чувствуете разницу?
Они или будут работать со мной до конца, или отправятся в тюрьму.
То, что я делаю, я делаю это сознательно, открыто, и при этом делаю не потому, что моя правая или левая рука, я делаю, я возглавляю правительство, и делаю это на правительстве.
Мы здесь бордель, который в государстве имеется, допускать не будем.
Почему проститутки толпятся в самом центре? Разве нет других мест?
Пятьдесят наименований микроэлементов в одной корове при ежесуточном кормлении. Вот поэтому она и дает.
Страна у нас хватит ей вприпрыжку заниматься прыганьем.
Вся реклама враждебная во всех отношениях: обман! Кариес! Ничего не спасет все эти зубные пасты: как был кариес так и будет! И перхоть в голове будет постоянно никакой шампунь, ничего не поможет!
Это как, знаете, рояль или топор в кустах.
Мы столько сегодня напринимали каждый в своей стране, что за что бы мы ни взялись, везде есть препятствия.
Я за то, чтобы брать деньги везде, где только можно. Брать, брать!
Я далек от того, что сегодня нет замечаний, что сегодня нет проблем. Я, может быть, их бы больше сегодня сказал. Я еще раз просто одно: давайте говорить на нормальном языке!
В сторону искусства
Романс о влюбленных
С Гимном Сергея Михалкова страна прошла большой и славный путь от Сталина до Медведева, и этот беспорядочный полет в непредсказуемое завтра отнюдь не завершен. Светлый, ликующий, нелегкий, победоносный. Промежуточные эпохи Хрущева, Брежнева, Горбачева и Путина подвешены на его сквозную мелодию, как старые одежды на бельевую веревку вдоль чердака Истории. И хрен в конце тоннеля явственно различим в громе и пении труб и литавр. Человек, писавший Гимн семьдесят лет для всех режимов, неизбежно заслуживает много и разного.
Когда-то молва приписала блестящему мастеру эпиграмм Валентину Гафту ехидные строки:
Земля! Ты ощущаешь страшный зуд?
Три Михалкова по тебе ползут!
Неправда. Михалков никогда не ползал. Он держался во весь свой гордый аристократический рост. Правда, в советское время никто не слышал, что он принадлежит к старой аристократии, а не к пролетариату. У рыцарей НКВД были чуткие уши, длинные руки и тонкий нюх на такие вещи.
Согласитесь, что когда Герой Социалистического Труда, член Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза и автор Государственного Гимна СССР оказывается не то постельничим, не то сокольничим, не то околоточным Ивана Грозного можно верить в любую легенду.
Первая гласила, что в далекие тридцатые годы в кабинет главного редактора «Правды» Мехлиса нахально вошел, оттеснив секретаршу, длинный и тонкий, как флагшток, молодой человек, шлепнул на стол перед ним листок и велел:
Читайте!
Мехлиса Льва Захаровича, гадюку большой гнусности, уже тогда боялись. Мехлис приподнял кувшинное рыло и с мелким интересом глянул на жертву. Время учило осторожности.
В юном петушином теноре, развязном и напряженном, дребезжало что-то от грозного слогана «Слово и дело государевы!» Мехлис на секунду отложил матюги и, не предлагая дурному посетителю сесть, надел очки. На листке был так себе стишок, типа колыбельной, не имеющий никакого отношения к главной газете государства.
Ты не спишь.
Подушка смята.
Одеяло на весу.
Носит ветер запах мяты,
Звезды падают в росу.
Это вы завтра напечатаете, с невообразимой наглостью заявил городской сумасшедший.
Вон, негромко произнес Мехлис, зарываясь в гранки, разложенные по огромному редакторскому столу, обставленному чернильницами, телефонами и бюстами вождей. Редакторская практика дает навыки обращения с графоманами типа сдувания комаров.
Рекомендую прочесть до конца, посоветовал посетитель, и было что-то в его интонации сейчас от совета ознакомиться с ордером на арест.
Обладая партийными качествами хладнокровия и бдительности, Мехлис скосил глаза:
Я тебя будить не стану.
Ты до утренней зари
В темной комнате, Светлана,
Сны веселые смотри.