И заодно уж…
– Я понимаю.
– Постарайся, пожалуйста… друг мой, – добавила Мария Кондратьевна, как бы подражая отцу.
Она снова ничего не сказала о «начальнике школы», от которого я должен был ее защитить.
– Итак, у тебя нет вопросов, связанных с физикой?
– Своих детей… у вас не было?
– Не было.
Она и это произнесла бодрым голосом, потому что на другой не имела права. Я представлял себе, что, вернувшись из школы домой, Мария Кондратьевна сразу ложится в постель. И отдыхает, набирается сил, чтобы на следующее утро вновь опровергать свой возраст походкой, голосом, перекличкой без помощи классного журнала.
– Кое-что я подскажу тебе, – предложила она. – Я знаю, какого типа задачки там могут быть. – Она подмигнула как сообщница. – Надо выработать автоматизм. И убеждай себя в том, что занять первое место необходимо! В спорте это помогает.
– Я слышал.
– Хотя напряжение воли и мышц не то же самое, что напряжение ума. По Лермонтову, истину можно установить, «как посмотришь с холодным вниманьем вокруг…». С холодным вниманьем! Запомни: это и к физике прило-жимо. Хотя не следует «поверять алгеброй гармонию», а гармонию алгеброй. Конечно, любое дело, как пишут, должно быть творчеством, но все же спорт – это спорт, алгебра – это алгебра, а гармония – это искусство. Я много говорю?
– Нет, Мария Кондратьевна.
– Приду домой – помолчу.
Я воображал, как «начальнику школы» доложат:
– А Мария-то Кондратьевна воспитала ученика, который прославил наш коллектив!
«Начальник» вытаращитг глаза.
«После этого наша классная руководительница некоторое время сможет не преодолевать себя», – мечтал я. Цель была! Оставалось достичь ее.
Я вырабатывал автоматизм… Владик же выполнял свою роль «ограничителя скорости».
– Что это на тебя нашло… все-таки?
– Надо будет поступать в университет. Ты сам сказал.
– Не-ет!.. Хитри-ишь! Тут что-то другое. – Внезапно моего близнеца осенило: – Хочешь использовать ее любовь к точным наукам?
– Кого ты имеешь в виду?
– Мы с тобой имеем в виду одно и то же. Или, скажу прямее, одну и ту же.
– А разве ты ее… тоже имеешь в виду? – неискренне удивился я.
Так как напряжения мышц физическая олимпиада не требовала, я в субботу удрал с урока физкультуры. Вернулся домой и опять погрузился в «типы», вопросительные знаки и цифры.
– Со мной ты можешь быть откровенен? – не то спросил, не то попросил отец.
– Я готовлюсь к олимпиаде… начинающих физиков.
– Тебя выдвинули? Кто?
– Мария Кондратьевна.
– Именно тебя?
– Но Владик об этом не знает.
Отец от волнения или от гордости закурил.
– Мария Кондратьевна надеется на меня.
– На тебя-то можно надеяться!
Мама старалась не хвалить нас с Владиком поодиночке. Упомянув одного, она тут же называла другого: наше равноправие должно было укрепляться и таким образом. Отец же не подчинялся этой системе.
– Мы – за равенство людей, – сказал он в тот день. – Но не может быть равенства талантов, способностей. Разве можно дарование и отсутствие оного причесать под одну гребенку? – Он вытащил вторую сигарету. – Этого я не допущу… Значит, Мария Кондратьевна считает, что ты в масштабах вашей школы… как бы это сказать, Курчатов? У меня есть совет. Предложение!
– По поводу олимпиады?
– Обратись к Савве Георгиевичу. Он подскажет тебе самые простые решения. То есть требующие таланта! Не только в искусстве, но и в науке простота предпочтительней сложности. И к ней гораздо труднее пробиться. На это способны только избранники!
– Савва Георгиевич, например? Он избранник?
– Не подлежит никакому сомнению.
– Вообще бы я не пошел.
– Почему?
– Неудобно. Но ради Марии Кондратьевны…
– Почаще употребляй слово «ради». А после него почаще ставь не свое имя, а какое-нибудь другое.