Так, прервал его Алексей Михайлович. О мотивах потолкуем позже. Давайте по первому случаю. Вот вы говорите: пробили затылок молотком. Где он сейчас?
Кто?
Молоток.
Выбросил.
Прямо в парке?
Н-нет Выбросил в реку.
Место показать можете?
Д-да Да! Конечно.
Вот карта. Отметьте, где именно.
Поколебавшись, отметил.
Как попали в парк?
Пришёл.
То есть шли пешком от самого дома?
Нет. От дома на троллейбусе.
Маршрут троллейбуса.
Не понимаю оскорблённо произнёс раскаявшийся. Я пришёл с повинной. Чо ещё надо?
Ваше дело отвечать, процедил Мыльный. Моё дело спрашивать. Маршрут троллейбуса.
Угрохали на убиенного Лаврентия минут двадцать. Взялись за Николая Пешко.
Чем на этот раз пробивали затылок?
Я ж сказал! Молотком.
Тем, который в реку выбросили?
Нет. Другим.
И тоже выбросили?
Да.
Куда выбросили?
И так битых полтора часа.
Ладно молвил порядком уже измочаленный Алексей Михайлович, доставая из ящика стола два листка бумаги. Контрольный оставил себе, а другой, где точки над «ё» проставлены не были, толкнул через стол сомнительному серийному убийце. Читайте. Вслух.
Тот пожал плечами и стал монотонно читать:
Осёдланный, оседлый, отчёркнутый, отчерпанный, очёсок, очечник
Всё! не выдержал Мыльный. Свободен!
Чо такое «свободен»?
Свободен значит чеши отсюда, двоечник!
Не веря своим ушам, явившийся с повинной поднялся со стула.
Я буду на вас жаловаться, дрогнувшим голосом пригрозил он.
И ведь впрямь попёрся жаловаться, придурок. До полковника Непадло дошёл. Узнав о случившемся, Герман Григорьевич явился к старшему оперу лично до такой степени был взбешен. Или всё-таки взбешён? Да, наверное, так.
Маньяками разбрасываешься? гремел он. К тебе с повинной идут, а ты
Псих он, а не маньяк! огрызался Мыльный.
А маньяк, по-твоему, не псих? Давай хоть на сутки его задержим!
Н-ну на сутки можно покряхтев, уступил старший опер, пряча в ящик стола оба листка с проверочными текстами. Посидит, подумает
Чёрт знает что! «Осёдланный» через «ё», «оседлый» почему-то через «е». Свихнуться можно.
Затем пожаловал толстенький и сильно встревоженный редактор газеты «Провинциальные вести».
Вот, с бледной улыбкой проговорил он, кладя на стол вскрытый конверт. Поступило.
Алексей Михайлович извлёк из конверта всё ту же листовку с одинокой жирной буквой «ё». Чёрная метка.
Ну. Поступило. И что?
Анонимка, чуть задохнувшись, пояснил редактор. Угрожающего содержания.
А в чём угроза?
Ну как же! вскричал редактор. Мы же «ё» принципиально не используем! У нас даже такая программа в компьютерах, чтобы уничтожала при вёрстке!
Кого уничтожала?
«Ё»! Корректоры в истерике. Плакатик сняли, уничтожили.
Что за плакатик?
«Ёшке нет!» В корректорской висел
А я тут при чём?
То есть как при чём? Мне грозят
Где?
Вот! Там на изнанке даже место и время обозначено!
Место и время чего?
Не знаю, вздрогнув, сказал редактор.
Мыльный перевернул листок. Обозначенные на изнанке место и время были хорошо знакомы старшему оперуполномоченному.
Делать вам нечего, утомлённо молвил он. Какая анонимка? Это реклама нового книжного магазина «Ё». А на изнанке адрес и дата открытия. Презентация у них.
Быть не может не решаясь поверить, пролепетал редактор.
А не может переходите на «ё», не сдержался и уязвил Алексей Михайлович. От греха подальше.
Неужели и из других редакций побегут? Их же в городе штук десять, не меньше! Весело
В тот день к делу было подшито ещё три маньяческих письма (две распечатки, одно бумажное) примерно того же содержания, что и первое, однако вряд ли они принадлежали настоящему преступнику, поскольку содержали грубые орфографические ошибки. Грамотному прикинуться безграмотным относительно легко. А вот безграмотному грамотным несколько сложнее. Впрочем, нет худа без добра, поскольку круг подозреваемых резко сужается. Настоящих-то грамотеев ещё во время перестройки повыморили.
Странные, ей-богу, времена. На что только не решится человек, лишь бы присвоить чужую славу! Взять боевиков. Уж казалось бы, на что серьёзные люди и те при случае так и норовят приписать себе на халяву чужой террористический акт.
Вместо четвёртой главы
Часа за два до заседания литстудии её нынешний глава Сергей Овсяночкин (тот самый, с кем старшему оперуполномоченному довелось побеседовать в баре) заглянул к секретарю и застал его шумящим по телефону. Исай Исаевич был в сильном волнении и как никогда походил на серийного убийцу. Редкие седые прядки стояли дыбом над блистающим черепом секретаря.
Да, настаивал!.. зычно ухал он в трубку. А теперь раздумал Почему-почему По кочану!!!
Овсяночкин подсел к столу и, бесцеремонно забрав из-под носа начальства пепельницу, закурил. Из угла кабинета на литераторов сурово смотрел метровый бюст Пушкина, выполненный из белого мрамора. Впрочем, Александра Сергеевича в данном случае можно было опознать лишь по бакенбардам. Скульптор (видимо, большой патриот) ухитрился придать лицу великого арапа откровенно арийские черты.
Вот и давай лёгким движением пальцев. Секретарь разразился сатанинским смехом и бросил трубку. Всё! радостно объявил он Сергею. Чик и нету