Пальцем не тронул очумело бормотал он. Спросить хотел
Пока барменша вливала в Русю что-то успокаивающее, Ваня Пушков и неизвестно откуда взявшийся Сергей Овсяночкин попытались увести молодого человека в бар, но тот упёрся, явно полагая за благо как можно скорее убраться от греха подальше. Перед ним извинились, объяснили, что секретарша не в себе, поскольку вчера Услышав о том, что случилось вчера, молодой человек остолбенел и всё-таки был залучён в бар. От кофе и водки отказался, зато в двух словах изложил, что произошло.
Всего-то навсего спросил, кто тут главный. Эта ненормальная побледнела и принялась пытать зачем. Упёрлась и всё тут! Ну он ей и брякнул напрямик: хочу, дескать, у него узнать, где «е» пишется, где «ё». Тут она и того и забилась
Пришлось ознакомить с подробностями. Посетитель выслушал горестную историю с несколько отупелым видом, поморгал.
Так главный теперь кто?
Ему растолковали, что главного теперь будут выбирать, а насчёт «е» и «ё» проще справиться в словаре. Или в интернете. При чём тут вообще глава писательской организации?
Нет, это молодого человека не устраивало. Там же, в интернете, никто за базар не отвечает!
Ну, тогда, сказали ему, вот вам, пожалуйста, Сергей Овсяночкин, руководитель литературной студии. В своё время работал корректором все буковки наизусть помнит. С огромным сомнением юноша оглядел обоих поэтов и от консультации отказался. Соврал, будто зайдёт попозже.
Хорошо, сказали ему, если вас не устраивает Овсяночкин, есть у нас ещё такой Пётр Пёдиков. Главный, между прочим, ёфикатор, то есть как раз то, что вам требуется. Тут юноша заколебался и, подумав, записал-таки адрес Петра Семёновича.
Да-а молвил Сергей, когда посетитель отбыл. Ох бы ему сейчас Исаич наконсультировал Царство Небесное
Ваня Пушков с постным видом наполнил стопки из графинчика, взятого коллегой.
Да уж, кротко примолвил он. Бывало, скажет так скажет. Скоро, говорит, откроют кингстоны и тиражи увеличатся!
Со шлюзами, что ли, перепутал?
Наверно. А начнёшь ему словарь показывать тебя же отчехвостит. В словарях, говорит, язык мёртвый, а у меня живой
Вернулась барменша. Секретарша Руся, надо полагать, была окончательно приведена в чувство.
Вы про Исаича?.. При мне тоже было Смотрю, таблетку водкой запивает. «Ты что ж, говорю, делаешь, Исаич? Она ж не подействует» «Это ты верно, говорит. На фоне спиртного никакие лекарства не страшны»
Вот ведь как оно в жизни-то всё выходит! Помянул зазря Исай Исаич Ваню Пушкова, землицы пушистой пожелал, Царства пожелал Небесного, а тут, вишь, сидит живёхонький, хотя и малость замурзанный Ваня Пушков и поминает Исая Исаича. Верно сказал покойный секретарь: «Ну, значит, долго жить будешь, Ваня» Как в воду глядел.
Эх, жизнь то ли вздохнул, то ли простонал Ваня Пушков. Не поставишь точки режет. Поставишь тоже режет Уже и публиковаться боязно
Бли-ин!.. встрепенулся Овсяночкин. А помнишь, месяца три назад к Исаичу приходил тоже такой, блин, с цепью В кабинете запирались Помнишь, Вань?
Благоговейный человек Ваня Пушков возвёл глаза к потолку бара и вроде бы припомнил. А может, вообразил.
Вместо шестой главы
В книжном магазине «Буки» было настолько людно, что Славик раздумал заходить внутрь и направился к другому рассаднику культуры, располагавшемуся двумя кварталами выше. Там, однако, творилось и вовсе нечто несусветное, вызвавшее в памяти штурм развалин финансовой пирамиды толпой обманутых вкладчиков.
А ведь впереди ещё презентация «Ё», чьи листовки раздавали на перекрёстках девчушки в бледно-жёлтых жилетиках!
Юноша, вполголоса окликнула Славика холодноглазая дама, явно отлавливавшая входящих. Вы не за словарём?
За словарём, признался Славик.
Отойдёмте за угол, предложила она.
Молодой опер пошёл было за ней, но тут из стеклянных врат магазина на тротуар вывалились двое: сердитый охранник и главный (после маньяка) городской ёфикатор Пётр Семёныч Пёдиков.
Ушёл отсюда! злобно шипел хранитель духовных ценностей. Резко ушёл! В ментовку сдам
Это вас надо в ментовку сдать! отважно дребезжал в ответ бывший руководитель литстудии. Вы преступники. Вы невинных людей под молоток подводите
Минутку, сказал Славик даме и двинулся на выручку. Чего шумишь, земляк?
Следует напомнить, что молодой опер был юноша крепкий, рослый, чего никак не скажешь о камуфлированном страже культуры, если и превосходившем горбатенького Петра в смысле физических данных, то ненамного.
Клиентов пугает! пожаловался страж.
И буду пугать! с пеной у рта отвечал ему Пётр. Вы им словари издательства «Абецедарий» подсовываете. А там опечатки! Там «бревенчатый» через «ё»!
Мальчики, мальчики укоризненно пробасила холодноглазая дама. Ну что вы дуркуете, как смешные? Отойдёмте за угол
Клиентов пугает! пожаловался страж.
И буду пугать! с пеной у рта отвечал ему Пётр. Вы им словари издательства «Абецедарий» подсовываете. А там опечатки! Там «бревенчатый» через «ё»!
Мальчики, мальчики укоризненно пробасила холодноглазая дама. Ну что вы дуркуете, как смешные? Отойдёмте за угол