А мы, остальные… члены преступного сообщества, читали умные книги о ювелирке, собирали и испытывали оборудование. Новые задачи - требовали новых знаний и умений. Мы все очень изменились за прошедшее время, при чем кардинально и мальчишеские забавы стали нам скучны. Похоже, что сами себя лишили детства и только время покажет - хорошо это или плохо. Мы пока об этом не задумывались, а лезли вперед со всем пылом и головотяпством юности. Куда делся тот хмурый и обозленный малый, Веня Нудельман, с которым сейчас здоровался сам Федул. Крученый, так иногда звал его матерый уголовник, мог отозвать авторитета на пару слов под завистливые взгляды местного около криминального контингента. И, главное, Веня не видел в этом ничего особенного, мол нужно всего лишь перетереть с человеком по делу. Правда и человек этот был совсем не обычным уголовным авторитетом. Дедуля с ним здоровался и на мой вопрос, где они познакомились, ответил:
- Федул, еще из довоенных беспризорников и во время оккупации активно работал на ялтинское подполье. Командование партизанским движением представляло его к боевым наградам. От которых он уклонялся, так как это не по его понятиям, вот и стал идейным вором. - Рассказал мне дед и туманно намекнул. - Мог бы быть и законником, но подлости не хватило.
У всех нас появилась немалая уверенность в себе и в своих друзьях, которых всё чаще называли портовскими и признавали их исключительное положение среди местной босоты. Чего мы, кстати, не добивались, а так получилось по жизненной истине: сначала ты работаешь на авторитет, потом он работает на тебя. Много важнее, было то как наше теперешнее положение воспринимают в органах правосудие и это являлось наше проблемой. Единственной.
Когда приехали Дима с Костей, мы опять стали работать много, но не в пример предыдущей пахоте - интересно.
Курортный сезон 1962 года закончился буднично - ни прокуратуры, ни свадьбы, ни стройки. Однако мене удивил целый водопад обрушившихся на меня Почетных грамот и благодарностей - от профкома порта, спорткомитета Крыма, от председателя общества "Динамо". И венцом всего, стала грамота от директора Ялтинского порта, как победителю социалистического соревнования молодых строителей коммунизма. Вот так и не иначе.
Это было интересно - ведь все эти организации не могли не знать об интересе ко мне органов правосудия. Я начал понимать, что стал маленькой фигурой, запертой пешкой, на шахматной доске городского политеса. И то, что я попал в сферу интересов больших дядей, принесет мне только убытки. Так оно и было - с Францией я пролетел. Хорошо хоть Маркиза не задели эти пертурбации и он отправился на турнир тренером юношеской сборной спортивного общества "Динамо".
Поздравления, награждения… Все это было ярко и волнительно, но казалось мне не таким уж важным для правильного пацана, так сказать. Все, кроме пошива в ателье моего первого костюма, который обошелся в целых сто сорок пять целковых. Очень приличная сумма. Костюм строили, в лучшем ателье у лучшего закройщика, для торжественного собрания коллектива Ялтинского порта. На котором Кэп обязал меня всенепременно присутствовать и не в рваном тельнике, как заметил он.
Но и это было событием, скорее, с точки зрения Елизаветы Николаевны - бабы-тетушки Лизы, ну и моей тетушки-сестрички Ларисы. Чаечки, как я ее называл. Эта угловатая, но уже красивая четырнадцатилетняя девица, обещала дорасти до ослепительной красавицы, в самое ближайшее время и мне приходилось отгонять от нее ухажеров много старше ее возрастом.
Маркиз пока молчал и это было главным. Я ему верил безоговорочно, но слухи в городе уже вырастали до достоверности: Агирре уезжают всей семьей и очень скоро. Завтра, через месяц…
В январе состоялся большой выезд динамовцев Крыма на всесоюзные юношеские соревнования по боксу, проходящие в Москве. Проводилось только личное первенство и Маркиз взял с собой девять человек, из них пятеро ялтинцев. Как огорчительно и точно заметил Санек:
- Парни, это дембельский выезд и мы должны лечь костями, но… - он не закончил он фразы, боясь накаркать.
И мы были полностью с ним согласны. Тем более в Москву поехала наша персональная команда поддержки. Нудельманы, всей семьей, отправились гостить к московской родне, а Димку взял с собой Костян. Только Вал уехал в Киев и тоже на юношеские соревнования, но международные и по сабле.
На пути в Москву, состоялся наш серьезный разговор с Маркизом, в тамбуре скорого поезда Симферополь - Москва.
- Ехать нам почти сутки, посему мы можем серьезно поговорить и наметить планы на будущее, - начал разговор Маркиз, когда мы остались наедине. - Ранее обсуждать, что-либо, не было смысла, а сейчас появились конкретные предложения и уже есть результаты.
- Михал Игнатич, когда?
- Осенью, но работать буду до самого теплохода. Организовалось международное сообщество возвращенцев на Родину и при содействии властей Испании нам будет оплачен фрахт на рейсы теплоходом: Ялта - Барселона. Сам понимаешь, это не поезд и не самолет - багаж будет существенно большим.
- Вы родились в Каталонии?
- Не совсем - я баск и место моего рождения в Пиренейских горах, а если территориально, так даже во Франции. Но вырос я в Барселоне и считаю этот город своей второй родиной.
- Желаю, чтобы вам все удалось. Учитель.
- А уж как я этого желаю… Но давай поговорим про вас, про вашу шайку-лейку, - продолжил он. - Вам тоже нужно покинуть Ялту, так как вы попали в жернова ведомственных интересов. Мимоходом, но для вас это не изменяет серьезности ситуации. Теперь главное - к началу нового учебного года будет открыт специализированный спортинтернат в Севастополе. По единоборствам. Его директором будет мой давний ученик, очень порядочный человек и классный специалист, который окончил институт Лесгафта. Я уже подал ему список боксеров, кандидатов на поступление в интернат. Там есть все наши ялтинцы, а так как я буду в приемной комиссии, то те у кого будет желание поступить в интернат, в него поступят.
"Это хороший выход из нашего тупика", - подумал я.
- Теперь поговорим конкретно о твоих друзьях:
Александр Рудин, у него будет возможность полноценно тренироваться год в интернате и еще несколько лет в училище, куда он поступит. Я знаю, что он хочет быть офицером пограничником и поэтому, долго в большом спорте не задержится. А жаль, у него серьезные предпосылки достичь вершин в этом виде спорта. Отец у него, подполковник запаса и пограничник, тоже был боксером. Сейчас они живут в ДОСе и уже долго ждут положенной квартиры, но приличных вариантов вряд ли предвидится, так как это Ялта. А вот кооперативная трехкомнатная квартира в Севастополе, для заместителя директора спортинтерната, может быть оговорена на самом высоком уровне. Деньги на квартиру я могу выделить без проблем, в счет моего долга.
Константин Сомов, летом желает поступать в Севастопольский филиал на строительный факультет и это пять лет нормальных тренировок у одного из моих учеников. Поступление в институт гарантирую, а жить будет в общежитие интерната в хороших условиях для жизни и спорта. Думаю, что он сильно вырастит в мастерстве, за оставшиеся полгода. Костя добрый парень и ему не по нраву постоянная гонка за победами, про таких говорят - семьянин, строитель, собиратель… Тем не менее, через пару лет он будет валить всех подряд, невзирая на лица и не спрашивая имя фамилия. У этого здоровяка - позднее развитие и так бывает. Однако я уверен, что он вытерпит вне дома не более пары лет и вернется в Ялту. У парня сильные родственные корни, а строить в Ялте будут всегда, всего и много. Поэтому у него бокс уйдет на второй или третий план.
- Вы много о нас знаете, Учитель.
- Ты даже не представляешь сколько всего, - усмехнулся Маркиз, - но продолжу, с твоего позволения. Валерий Ткаченко, фехтование, сабля. Год в интернате не будет ему лишним, тем более что его ялтинский тренер переходит туда работать. Я уверен, что он своего лучшего ученика и без меня будет стараться забрать в интернат. А вот для его отца, дипломированного гидростроителя, будет серьезное предложение. Сейчас образовалась вакансия на должность начальника участка в специальном строительно-монтажном управлении Севастополя, как раз для работы по его специальности. Отец Вала подходит по всем параметрам, я это уже обсуждал с заинтересованными лицами.
- Я думаю, что начальник управления тоже ваш ученик, - решил пошутить я.
- Ты ошибся - он ученик моего ученика, - серьезно сказал Маркиз и продолжил. - Квартиру равноценную их двушке в Ялте, ему в Балаклаве дают сразу по приезду, но возможен и трехкомнатный кооператив в Севастополе. Я в курсе того, что отцу Вала надоело строить сортиры на причалах и эти его слова дошли до начальства, а оно бывает очень обидчивым. Когда это им нужно.
- Неужели все так серьезно? - поинтересовался я.
- Продолжу, - не обратил внимание на мою ремарку Маркиз. - Семейство Нудельман пока все устраивает, а Бориса Михайловича даже прочат завучем создаваемой специализированной школы с физ-мат уклоном.
- У меня нет слов для восхищения, Михаил Игнатьевич, - искренне сказал я.
- Подожди, я еще не все сказал, Дмитрия берет в ученики заслуженный художник СССР. Резчик по дереву и камню, художник - гравёр. Недавно мы с ним сходили в "Причал", где он увидел работу Димы, которую тот сделал по заказу Сурена Оганесовича. И художник попросил меня, познакомить его с отцом молодого таланта.