- Понятно, как и в санатории Литфонда по балконам прыгать, - со смехом спросила она меня и продолжила в ответ на мой пламенный взгляд, - но но, глазками то не блести. Идальго. И знаешь ли ты, что на медалистов в гороно план и составляется он сразу после девятого класса?
"Все же какой маленький город Ялта, все всё и обо всех знают", - подумалось мне, однако сбить с панталыку ей меня не удалось.
- И что, наши вакансии уже заполнены и кандидаты определены? - Продолжал я гнуть свою линию.
- Тебе повезло, наша отличница, Раиса, вышла замуж и уезжает в другой город. Так, что проблема решается, но учти расходы будут. Я знаю тебя, как серьезного человека и потому говорю откровенно.
- Маргарита Степановна, надеюсь вы мне подскажите что и главное, сколько нужно сделать. Или вообще возьмете эту обязанность на себя. Я вряд ли соответствую моменту… так сказать, а дед просто даст мне по шее.
- Да, Иван Михайлович может… Ты прешь, как танк, нужно быть по-изворотливее. Ну например, поговаривают будто ты знаешь кто в "Причале" может кабинет заказать? Без особых проблем.
- Это решаемо, кабинет можно забронировать за неделю, с гарантией. А столик в зале, для вас, будет в любое время.
Я давно понимал, что многие неразрешимые служебные вопросы могут решаться приватно. Мои учительницы, из санатория Литфонда, научили меня всякому. Вольно или невольно, а я умел учиться.
- Это хорошо, однако имей в виду, что пересдавать предметы придется комиссии. Я не хочу лишних слухов, но список вопросов я тебе составлю.
- Спасибо, Маргарита Степановна. В любом случае, я ваш должник, - поблагодарил я директора.
Дело выгорело, я просто подготовлю ответы на вопросы, а с моей памятью это не проблема. Сомневаюсь, что меня будут специально сыпать и не сомневаюсь в том, что председателем комиссии будет сама директриса.
Как мне кажется этот вопрос решен и я даже оплату счетов в "Причале" потяну - не будут же они цыган заказывать, а у меня льгота. Хотя… и этот вопрос решаем, так сказать. Это могло показаться странным, но мне стало нравиться играть в эти взрослые игры. Вот нравилось и все тут. Хозяин жизни, туды ее сюды, но мне скоро показали - кто я на самом деле и где мое место.
Наш рыбный павильончик, а проще - ларек, процветал и Веньке пришлось завести большой журнал куда Нина Андреевна вписывала заказы ялтинцев. Дедуля развозил их по адресам на своем москвичке, в нерабочее время, которого хватало. Он дежурил на своем автобусе по полсуток на сутки отдыха. Теперь деньжата в семье водились и пересчитывать их от получки до получки не приходилось. И его жена, которую я считал своей тетушкой Лизой, не горбатилась над швейной машинкой обшивая знакомых за гроши.
Рыба уходила на кухню ресторана "Причал", как в дыру ставника. Сам ресторан процветал, стал знаменит и известен в Москве и Ленинграде. Он стал активно посещаем крымской партийно-хозяйственной элитой, которые исправно откушивали по себестоимости, а то и на дармовщину. При этом они не забывали напоминать Оганесовичу, что воровать нельзя, но все же главное - не попадаться. Об этом мне, с кавказским юмором и в лицах, рассказывал Шеф, а я запоминал расклад в руководящей верхушке Крыма. Кстати теневых деятелей Ялты, Сурен Оганесович не привечал и они к нему не лезли, настолько мощная образовалась крыша у бывшего шеф повара. Кстати он числился заведующим производством ресторана, а директором был его дальний родственник.
Рыболовецкая бригада, с санаторными заказами, теперь справлялась сама и это было понятно - курортный сезон фактически закончился. Октябрь месяц.
Зато у "Богатыря" работы было много, закрытие курортного сезона так же хлопотно, как и открытие. Но у меня хватало занятий и во время рейсов, кроме основной работы. Учеба забирала все свободное время, которого, по сути и не было. Я уже злился на себя, что влез в эту гонку за медалью и держался лишь на характере. Раз надкусил, так ешь все, так сказать. Половина пересдаваемых мной предметов, казалась ненужным хламом, пусть я и был согласен с высказыванием, что лишних знаний не бывает. Но когда примерил это лично на себя, серьезно в этом засомневался.
А тут еще навалилась, куча переводов иностранных текстов от начальства порта. Я бы их не брал, ну что они могут сделать простому матросу, только нагадить и то сгоряча, и не больно. Ведь утомили в конец. Но эти хитрованы передавали работу через капитана или "Деда", через людей которых я искренне уважал. Администрация даже выделили Кэпу печатную машинку, настоящий дефицит, для улучшения качества моей работы. Нашли на море дятла. Меня.
"Дед" посмотрел на мои потуги и многозначительно заявил:
- Освоение новой техники - дело серьезное. Вплоть до списания на берег, а так как это невозможно… Поэтому не торопись, салага, начальство еще не поняло остроты момента.
Зато теперь я понял и резко затормозил процесс перевода, хотя долбил уже с приличной скоростью. Всеми пальцами, безошибочно находя нужные буквы на клавиатуре. Спасибо моей памяти и вовремя подсунутому "Дедом" учебнику по машинописи.
Супруга Маркиза, со свойственной преподавателям скрупулезностью, продолжала приглашать меня для погружения в языковую среду. А темы то стали характерными - путешествие по Испании. Еще один звоночек к отъезжающему поезду.
Но все когда-то кончается, наступил ноябрь и рейсы стали все короче и короче, а в декабре "Богатырь" и вовсе большую часть времени проводил в порту. У меня, появилось плохое предчувствие и я дал команду ограничить деятельность Нашего Дела исключительно снабжением ресторана "Причал". Ларек на базаре сдали в аренду директору и там теперь сидел его человек, успешно работая с нашей торговой клиентурой. Мама Костяна, Нина Андреевна, решила отдохнуть, похоже их ждет прибавление в семействе и отчим буквально сдувает с нее пылинки. Новый Год мы отмечали у Костяна в тесном кругу и я намекнул ребятам о возможной смене их деятельности. Кратковременной, как я надеялся.
В середине января меня вызвали в следственный отдел городской прокуратуры. При чем сделали это очень оригинальным способом: два лба в штатском, чуть ли не выворачивая мне руки, пригласили меня на заднее сиденье милицейского козла, усадив между собой. Я даже растерялся, а постановщик спектакля видно этого и добивался. Но я быстро успокоился и начал думать: "Что против нас есть? Все концы мы подчистили за прошедший месяц, поэтому у них нет Ни-Че-Го", - и я в этом был уверен. Что же, можно и поговорить с гражданином следователем. Общение со шнырями рынка, кое-чему меня научило. Я попытался успокоиться и приготовиться к нелегкому разговору.
Следователь Красильников, был старой прожженной сукой и мне очень пригодился УК УССР нового издания, который Федул, воровской авторитет, с намеком подарил Веньке. Я его быстренько просмотрел за недельку, с перерывами и в памяти у меня много чего отложилось. А что поделать, недюжинная память - моя личная особенность, которая прогрессирует с двух лет.
Гражданин начальничек пригласил меня присесть, представился и подсунул мне повестку в прокуратуру, на подпись. А когда я категорически отказался что-либо подписывать, сказал:
- Ну что же Медведев, хотел с тобой по-доброму. Ты против, тогда давайте официально, - и начал заполнять протокол допроса, - назовите своё фамилия, имя, отчество…
На что я молчу и разглядываю монументальный письменный стол следователя. Вопрос - молчание, вопрос - молчание, вопрос - опять молчание.
"Да, поторопились сотруднички - недоработали" - подумал я. Поднялся со стула у двери и схватил меня за плечо мордоворот, оставшийся в кабинете. Опер, конечно и похоже из очень служивых. Этому я сказал:
- У меня первый разряд по боксу и я могу обеспечить тебе сложный перелом челюсти. Очень сложный.
Я специально нарывался и пока он был в столбняке, то быстренько слинял в коридор. Они меня, малолетку, недооценили поэтому теперь мне были нужны свидетели, пусть и прокурорские. Притащили в прокуратуру, без повестки, малолетку не достигшего шестнадцати лет. Раз. Стали допрашивать без присутствия родителей. Два. А сейчас я устрою драчку и будет силовое задержание без надлежащих оснований, а повезет - избиение в прокуратуре. Так и получилось. Мордоворот пытался взять меня на прием, а я прижался к нему и незаметными короткими ударами обрабатывал его корпус. Шум, гам, мат. Результат оказался даже лучше, чем я хотел - один из старших коллег КрЫсильникова, остановивший этот базар-вокзал, меня узнал. Все-таки я динамовец и не последний из молодых боксеров в городе. На последовавший прямой вопрос:
- Что ты здесь делаешь?
Последовал прямой ответ:
- Не знаю. Схватили у порта, когда шел с работы. Привезли на допрос, угрожают и бьют. Я хочу подать жалобу на их действия. Немедленно и официально.
- Пойдем со мной, - сказал старший следователь прокуратуры, одним взглядом остановив попытку опера объясниться.
Он завел меня в приемную городского прокурора и приказал:
- Сиди здесь и никуда не выходи. Алевтина Захаровна, пусть молодой человек у вас посидит минуток десять, пятнадцать. Я сейчас решу один вопрос и его заберу.
Через пять минут он мне принес пропуск на выход и посоветовал:
- Быстро езжай к деду на работу. Он тебя ждет и жалобу подайте вместе с ним. Этим…. пока не до тебя.
И я полетел к деду за очередным лещом, ну любил дедуля меня учить. Еще с тех пор, когда за ухо снимал с чужой алычи или инжира.
Дедуля очень подробно меня расспросил о происшествии и мы пошли к юрисконсультанту автобазы. Про которого дедуля сказал:
- Очень толковый юрист, еще Сталину жалобу составлял, для людей. И уцелел.
Вот такая, высшая степень оценки была у Иван Михалыча Буримского, битого жизнью по самое не могу.