Всего за 219 руб. Купить полную версию
Медведица довольно зарычала, опустилась на землю и облизала мордочку Фаолана, не переставая радостно пыхтеть. Неподалеку она приметила низкий куст со спелыми ягодами и отломила от него ветку, потом снова встала на задние лапы и помахала веткой перед волчонком. Она знала, что ему нравятся эти ягоды. Тот тут же поднялся и снова попытался идти вертикально. На этот раз он сделал целых четыре шага! Гром-Сердце ликовала.
На двух лапах! приказала она.
Фаолан так и замер: можно было видеть, как мучительно в мыслях он переваривает это необычное предложение. Потом волчонок попытался встать вертикально Гром-Сердце наблюдала за ним почти не дыша и сделал робкий шажок по направлению к ней.
Медведица довольно зарычала, опустилась на землю и облизала мордочку Фаолана, не переставая радостно пыхтеть. Неподалеку она приметила низкий куст со спелыми ягодами и отломила от него ветку, потом снова встала на задние лапы и помахала веткой перед волчонком. Она знала, что ему нравятся эти ягоды. Тот тут же поднялся и снова попытался идти вертикально. На этот раз он сделал целых четыре шага! Гром-Сердце ликовала.
Волчонок быстро учился, и она радовалась, что учит его. Медвежата на задних лапах ходят почти с рождения, для них это естественно, а Фаолан не был приспособлен так передвигаться. Гром-Сердце начала понимать, что он не просто смышленый щенок, а действительно очень необычное существо.
К наступлению темноты Фаолан уже ходил на задних лапах почти так же уверенно, как любой медвежонок. А прежде чем погасли последние солнечные лучи и землю накрыл пурпурный сумрак, Фаолан усвоил еще один урок, самый для него важный. Он заметил, как невдалеке что-то белое метнулось в сторону и скрылось у большого куста это горностай забежал к себе в норку. Стоя на четырех лапах, волчонок никогда бы этого не увидел.
Фаолан тут же одним большим прыжком перескочил куст, приземлился на все четыре лапы и принялся отчаянно рыть землю. С тех пор как медведица приказала ему чаще пользоваться кривой лапой, она стала гораздо сильнее, и он уже сам привык вполне на нее полагаться.
Гром-Сердце вразвалочку подошла ближе и встала чуть позади, держась в стороне от вылетавших из-под его лап комьев земли. Вдруг из норы выскочил мохнатый зверек и вскочил на спину Фаолана, так что тот от неожиданности перекувыркнулся. Волчонок подпрыгнул, извиваясь и пытаясь скинуть напавшего. Тот оказался очень маленьким, почти с белку размером, но отличался удивительной силой и ловкостью. Фаолан визжал, но острые когти и зубы зверька еще сильнее вонзались в его шкуру.
Медведица заревела. Она не смогла бы отцепить горностая, не подвергнув риску жизнь волчонка, так что тому пришлось продолжать борьбу самостоятельно. Маленькая самочка сдаваться не собиралась Фаолан только что разорил ее гнездо, где в страхе дрожали маленькие детеныши. Если она подберется к шее волчонка и перекусит артерию, дело добром не кончится.
Гром-Сердце буквально обезумела. Она видела, что Фаолан слабеет и устает еще бы, ведь это была его первая настоящая битва не на жизнь, а на смерть. Медведица пробовала делать ложные выпады, но самка горностая не обращала на нее никакого внимания. Наконец Фаолан упал на колени, поднялся, устремился к берегу и с разбегу погрузился в реку. Гром-Сердце последовала за ним. Вот над поверхностью воды появилась голова волчонка; с затылка его стекали красные ручейки. На противоположном берегу мелькнула тень горностая, мгновенно спрятавшегося в рощице.
Той ночью, под шелест колышимых летним ветерком листьев, Гром-Сердце зализывала раны Фаолана. Они оказались не такими глубокими, как она опасалась, и скоро обязательно затянутся. Но след свой они уже оставили навсегда.
Фаолан больше не просил молока. С молоком было покончено.
Он жаждал крови.
Глава седьмая
Золотые глаза Гром-Сердца
Уроки продолжались все лето. Фаолану нравилось учиться. С каждым разом он все увереннее вставал вертикально и уже мог ходить так довольно долго, не уставая. Задние лапы его окрепли, и хотя они оставались слабее медвежьих, подпрыгивал он с их помощью довольно высоко и по-щенячьи радовался всякий раз, как ему выдавался случай продемонстрировать это свое умение.
Возле берлоги росла огромная ель, нижние ветви которой начинались примерно на уровне загривка Гром-Сердца, когда она стояла на задних лапах. У этой ели они часто проводили послеполуденное время, и Фаолан мечтал однажды запрыгнуть на нее.
Посмотри! Посмотри на меня! тявкал он. С каждым разом он подпрыгивал все выше и выше. Гром-Сердце, посмотри! У меня почти получилось!
И однажды у него действительно получилось. Он сам не заметил, как повис, распластавшись животом на ветке, до которой пытался допрыгнуть.
И однажды у него действительно получилось. Он сам не заметил, как повис, распластавшись животом на ветке, до которой пытался допрыгнуть.
Урскадамус! прорычал он, вызвав этим восклицанием немалое удивление Гром-Сердца.
Где ты ему научился?
У тебя, конечно!
Она от души фыркнула.
Не смейся! Я застрял!
А зачем прыгнул так высоко? Вот к чему приводит невнимательность, нарочито сурово принялась упрекать его медведица.