Всего за 199 руб. Купить полную версию
Затем вертолет затрясло от децентрации несущего винта очевидно пули зацепили лопасти, а вслед за этим появилась вибрация и сбой в работе двигателей. Ни Сергей, ни экипаж, ни пассажиры еще не знали, да и не могли знать, что несколько пуль пробили редуктор, что масло вылетает из него потоками и что это смертный приговор летательному аппарату. Перегретый от масляного голодания редуктор мог заклинить через считанные минуты. И очевидно понимая это, опытный командир экипажа, капитан Козырев, повел машину на снижение. Смертельно раненый, он отчетливо понимал, что должен успеть выполнить две задачи: увести поврежденную машину как можно дальше от точки обстрела, чтобы спасти своих людей и дать им возможность приготовиться к неизбежному бою. Вторая задача была куда сложнее: надо было дотянуть до земли и суметь произвести посадку. А пули, хотя и реже, продолжали стучать по вертолету, но теперь уже с правой стороны. Пулеметчик неплохо знал свое дело. Впрочем, пулеметчиков вполне могло быть несколько, и они вели перекрестный огонь.
Живучесть транспортно-боевого вертолета Ми-8 общеизвестна. И сегодня он еще раз наглядно доказал это. Используя данное уникальное качество винтокрылой машины и летное мастерство, капитан Козырев сделал все, что было возможно в сложившейся аварийной ситуации. Истекая кровью и расходуя последние минуты своей жизни, он сумел пролететь со снижением около тридцати километров и посадить машину. Помощников у него не было правый летчик лейтенант Давыдов был убит одним из первых попаданий, борттехник старший лейтенант Ефимов тяжело ранен и обездвижен.
Последним усилием воли и угасающего сознания капитан подвел машину к земле. Сминая мощным воздушным потоком мокрые кусты ивняка и боярышника, «восьмерка» на миг зависла, затем жестко приземлилась, почти рухнула, и грузно завалилась на левый бок, подломив простреленную стойку шасси. Лопасти, ломаясь и разлетаясь вдребезги, били землю, секли кусты и от этого вертолет содрогался, как конвульсивно содрогается пробитый гарпуном мучительно умирающий кит.
Расталкивая пассажиров и наступая на лежавшие на полу неподвижные тела, Сергей бросился в изуродованную множеством попаданий кабину, перегнулся через окровавленное тело борттехника и, дотянувшись до красных Г-образных рычагов остано'ва двигателей, смонтированных на потолке, рванул их на себя. Вертолет тотчас же затих, в его изрешеченном пулями дюралюминиевом чреве повисла невыносимо-звенящая тишина, даже раненые на миг перестали стонать. Застывшим взглядом Сергей смотрел на погибшего капитана Козырева, спасшего его, Сергея, и тех, кто стался в живых после обстрела. Правая ладонь летчика сжимала ручку управления, левая застыла на ребристой рукоятке «шаг-газа». Сбросив оцепенение, Сергей попытался снять руки летчика с органов управления, но это оказалось невозможным его пальцы словно прикипели к металлу. Он и мертвый, не мог расстаться со своим боевым товарищем-вертолетом.
Сергей с трудом откатил изуродованную левую дверь, спрыгнул на землю и остолбенел, увидев, как как из левого наружного топливного бака упругой струей хлещет керосин. От ужаса на голове шевельнулись волосы было непонятно, каким образом вертолет не загорелся еще в воздухе. Скорее всего, в пулеметных лентах боевиков на было ни одного патрона с зажигательной пулей. Да и разрушенные электрокабели вертолета почему-то не воспламенили топливо. Не погибшие от обстрела люди остались живы лишь благодаря какому-то невероятному чуду. Впрочем, этим чудом мог быть холодный проливной дождь.
Чеченские пулеметчики могли праздновать победу, их сегодняшняя работа была весьма результативной. Вертолет Ми-8 уничтожен, а из двадцати человек, находящихся на его борту, в живых осталось пятнадцать. Погиб весь экипаж, последним из которого умер истекший кровью борттехник Ефимов. Потери СОБРа были меньше, двое, но зато одним из них оказался командир группы майор Крикунов. Еще трое были ранены: лейтенант Голубенко, серьезно, в ногу, остальные сравнительно легко: касательные повреждения плеча и бедра. Всем спешно сделали перевязку. Затем старший лейтенант Никитин, который являлся заместителем Крикунова, сказал:
Значит так, мужики, «духи»11 будут здесь максимум через час, поэтому времени у нас в обрез. Давайте решать, что делать: оставаться и рубиться до последнего патрона, или уходить как можно дальше, а потом прорываться к своим.
Все напряженно молчали, никто не решался высказаться первым. Тогда Никитин повернулся к Сергею:
Ваше мнение, товарищ капитан?
Тот с полминуты напряженно размышлял, потом заговорил:
Оставаться нет смысла, экипаж вряд ли успел передать координаты аварийной посадки радиоотсек на левом борту разворотило первым же попаданием и от коротковолновой рации остались одни обломки, да и УКВ-радиостанция не уцелела. Конечно, наземные локаторы вели вертолет и когда на экранах исчезла его метка, диспетчера засекли место падения. Но это мало что дает поисковые вертолеты в такую погоду сюда не пошлют, а она продолжает ухудшаться. Поэтому, в ближайшее время помощи ждать не стоит. «Духи» разъезжают по этой местности на машине, стреляют из пулемета и это говорит о том, что мы находимся на подконтрольной им территории. Они видели куда снижался вертолет и найдут нас быстрее, чем федералы-наземники. Думаю, что надо уходить, этот дождь нам как Бог послал и его надо использовать, Сергей поймал на ладонь несколько капель. Никакая собака след не возьмет, а уж люди и подавно не заметят.