Всего за 419 руб. Купить полную версию
И коллективистические, и индивидуалистические общества всегда иерархизированы, представляют собой систему стратов, категорий, классов и т. п. В истории имеются только коллективистические и индивидуалистические общества и общества, промежуточные между ними. Можно поэтому сказать, что всякое общество иерархизировано. При этом иерархии коллективистических обществ разных эпох во многом сходны, так же как и иерархии индивидуалистических обществ, относящихся к разным эпохам.
Проблемам философского истолкования истории посвящены книги автора «Введение в философию истории» (М., 1997) и «Философия истории» (М., 2000).
ГЛАВА 1
ИСТОРИЯ И ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
§ 1. Задачи философии истории
Философия истории представляет собой философскую интерпретацию исторического процесса. Элементы философского осмысления истории содержались еще в античных философии и историографии. В Средние века философское исследование истории не отделялось сколько-нибудь ясно от теологических представлений об истории. Философия истории как особый раздел философии сложилась только в XVIII в.[1]В работах И. Г. Гердера философия истории конституировалась как автономная дисциплина. Важный вклад в последующее ее развитие внесли Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс, О. Конт, Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, П. А. Сорокин, К. Ясперс и др.
Содержание и проблематика философии истории существенно изменялись с течением времени. В круг основных задач современной философии истории входят:
исследование того, как развивалась человеческая история, на какие она делится эпохи, цивилизации, культуры, выявление ее общей схемы;
анализ общей формы протекания истории, указывающий на характер отношений между прошлым, настоящим и будущим (к этой теме относятся теории, согласно которым история имеет форму прямой линии, в силу чего времена не могут повторять друг друга, или форму круга, не несущего с собой никакой принципиальной новизны, или форму спирали, сочетающей линейное и кругообразное движение, или форму колебаний между некоторыми достаточно устойчивыми полюсами, и т. д.);
изучение главных факторов исторической эволюции (предопределенность истории волей бога, историческими законами, детерминация ее системой ценностей, взаимодействием материальной и духовной культуры и т. д.);
исследование смысла истории, ее направления и ее целей, если предполагается, что такие смысл, направление и цели существуют;
изучение процесса постепенного формирования единого человечества и соответственно мировой истории;
предсказание общих линий или тенденций будущего развития;
анализ предмета науки истории и выявление тех факторов, которые связывают многообразные исторические дисциплины (политическая история, экономическая история, история культуры, история религии, история искусства и т. д.) в определенное единство.
В решении этих задач философия истории и наука история должны тесно взаимодействовать. Их нередкие полемика и взаимное непонимание не могут поставить под сомнение то, что им трудно обойтись друг без друга. Обобщая известное выражение И. Лакатоса по поводу взаимных отношений философии науки и истории науки, можно сказать: «Философия истории без науки истории пуста; наука история без философии истории слепа».
Наука история и философия истории две очень разные дисциплины, и нужно сразу же подчеркнуть принципиальные различия исторического и философского подходов к реальной истории.
Историк стремится заниматься прошлым и только прошлым. Он не делает прогнозов и не заглядывает в будущее. «Эсхатология, пишет английский историк Р. Дж. Коллингвуд, всегда является чужеродным элементом в истории. Дело историка знать прошлое, а не будущее. Если же историки претендуют на то, чтобы определить будущие события до того, как они произошли, то это верный признак, на основании которого мы можем с уверенностью сделать вывод о какой-то порочности самой их концепции истории как таковой»[2].
Историк рассматривает только имевший место ход событий и неодобрительно относится к мысленному эксперименту в истории, к анализу, наряду с реальным, также возможных вариантов хода событий. Историк смотрит в прошлое из настоящего, что определяет перспективу его видения. Каждая книга по истории это книга определенной эпохи и определенного, более конкретного настоящего. С изменением настоящего меняется и та перспектива видения прошлого, которую оно определяет. Хотя истории, написанной с «вневременной» или «надвременной» позиции, не существует, историк стремится максимально ограничить воздействие на свои суждения о прошлом не только своего будущего, но и своего настоящего[3].
Историк стремится заниматься прошлым и только прошлым. Он не делает прогнозов и не заглядывает в будущее. «Эсхатология, пишет английский историк Р. Дж. Коллингвуд, всегда является чужеродным элементом в истории. Дело историка знать прошлое, а не будущее. Если же историки претендуют на то, чтобы определить будущие события до того, как они произошли, то это верный признак, на основании которого мы можем с уверенностью сделать вывод о какой-то порочности самой их концепции истории как таковой»[2].