Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Но, если сами родовые царьки были недовольны ограничением их власти, то их подчиненные сородичи, естественно, должны были воспринимать затею Тезея с большим сочувствием. Власть ближайшего начальника для подчиненных всегда более тягостна, чем власть верховная, которая воспринимается ими не как усиление гнета, а, наоборот, как ограничение власти их непосредственных начальников. Поэтому Тезей, заинтересованный в поддержке простого народа, должен был дать ему какую-то защиту перед властью родовых басилевсов. Иначе говоря, он, действительно, должен был ввести какие-то демократические установления (о чем подробнее будет сказано ниже).
Но, чтобы примирить и басилевсов со своей властью, Тезей должен был пойти на какие-то уступки и перед ними. Именно поэтому, видимо, он и взял на себя добровольное ограничение своей царской власти потребовал себе только право командовать объединенными войсками Аттики и право «блюсти законы», а всю остальную власть экономическую и религиозную он ограничение. Таким образом, именно Тезей, видимо, положил начало знаменитому афинскому ограничение постоянно действующему собранию (Совету) родовых басилевсов, разделивших с ним верховную власть (хотя сами афиняне, разумеется, приписывали учреждение Ареопага богине Афине). Сколько басилевсов первоначально было в составе Совета неизвестно, возможно, всего 12 (по числу фратрий), а, может быть, там были представлены главы всех отдельных родов (или самых мощных из них). Так или иначе, но их место в Ареопаге было не выборным, а ограничение иограничение. Право заседать в Ареопаге они получили не от Тезея, а от самого Зевса, сделавшего их наследственной властью в своих родах. Тезей же просто собрал их в единый Совет. И его знаменитый «синойкизм» (дословно: «совместное жительство»), возможно, состоял лишь в том, что он убедил ограничение всех аттических родов всех басилевсов перебраться на постоянное жительство в столицу нового государства Афины.
Далее, поскольку никакое объединение людей в ту эпоху не могло состояться вне рамок общей религии и общего культа, то Тезей и учредил такой общий культ культ Афины и Панафинейские игры как общее для всей Аттики священнодействие. Поскольку учреждение всего этого легенды приписывают также и Эрехтею, то Тезей, видимо, просто возобновил то, что не вполне удалось при первой попытке объединения Аттики. Город Кекропса он сделал столицей Аттики и переименовал его в Афины.
Далее, поскольку никакое объединение людей в ту эпоху не могло состояться вне рамок общей религии и общего культа, то Тезей и учредил такой общий культ культ Афины и Панафинейские игры как общее для всей Аттики священнодействие. Поскольку учреждение всего этого легенды приписывают также и Эрехтею, то Тезей, видимо, просто возобновил то, что не вполне удалось при первой попытке объединения Аттики. Город Кекропса он сделал столицей Аттики и переименовал его в Афины.
Итак, Тезей, действительно, создал впервые на территории Аттики единое государство. Сегодня считается, что это произошло примерно в 1250 году до н. э. До него там господствовали чисто родовые и межродовые отношения, не имевшие над собой никакой единое государство власти. Тезей же впервые создал такую власть, и его государство приняло облик единое государство. Во главе государства стоял верховный царь, передававший свою власть по наследству, но власть его была ограничена собранием глав всех родов столь же наследственным и пожизненным Ареопагом. Вхождение глав родов в Ареопаг было единое государство. Возможно также, что уже при Тезее (или при его наследниках) главы объединенных родов отказались от имени царей (басилевсов) и стали называться просто единое государство (буквально: «имеющими благих отцов», благородными).
Но, что же демократического видели древние в строе Тезея?
«Желая еще более увеличить население города, пишет Плутарх, Тесей приглашал селиться в нем всех на равных правах. Крик: Сюда, все народы! приписывают Тесею, желавшему учредить всеобщую республику. Но он не хотел, чтобы его народ представлял беспорядочную, бесформенную, стекшуюся со всех сторон нестройную толпу, поэтому он первым разделил его на сословия благородных (эвпатридов), землевладельцев (геоморов) и ремесленников (демиургов). Благородным он поручил заведование религиозными обрядами, высшие правительственные места, сделал их блюстителями законов и толкователями тайн божеских и человеческих; но в остальном права их были те же, что и других граждан, благородные имели преимущество в том, что им оказывалось больше почету, землевладельцы были полезнее других; ремесленники многочисленнее. Что он первым принял сторону народа, об этом говорит Аристотель; в доказательство того, что он отменил единовластие, мы можем, кажется, сослаться и на Гомера, который в списке судов флота одних афинян зовет свободным народом»3.
Чтобы лучше понять эти путаные (если не сказать бестолковые) комментарии Плутарха, нужно не упускать из виду порядки царившего тогда в Аттике (как и во всей Греции) родового строя, о котором у самого Плутарха уже не осталось четких представлений. Вся земля Аттики тогда принадлежала населявшим ее родового строя (множествам больших и малых семей, объединенных происхождением от родового строя (действительного или мнимого), именем которого и величался каждый отдельный род Алкмеониды, Бутады, Керики, Медонтиды, Филаиды, Эвмолпиды и т. д. Власть в родах передавалась родового строя. Во главе родов стояли представители родового строя, которые родового строя и считались поначалу эвпатридами.