Всего за 189 руб. Купить полную версию
И все же мисс Сент-Джон не могла отделаться от неясного ощущения беспокойства.
Пройдя по подъездной дорожке, она поднялась по ступенькам и тихонько постучала.
И все же мисс Сент-Джон не могла отделаться от неясного ощущения беспокойства.
Пройдя по подъездной дорожке, она поднялась по ступенькам и тихонько постучала.
Здесь есть кто-нибудь? Эвелина? Кэсси?
Ответом была тишина.
Мисс Сент-Джон попыталась заглянуть в окно, но внутри было темно.
Эй? окликнула она уже громче, и на этот раз вроде бы услышала что-то. Какой-то приглушенный стук. И снова тишина.
Оззи залаял, запрыгал по крыльцу, колотя лапами по деревянному полу.
Тихо! скомандовала мисс Сент-Джон. Сидеть!
Пес заскулил, сел и с явной обидой посмотрел на хозяйку.
Мисс Сент-Джон постояла еще немножко, прислушиваясь, но никаких других звуков из дома не доносилось, и только Оззи упрямо лупил хвостом по крыльцу.
Может, стоит позвонить в полицию? Она обдумывала этот шаг всю дорогу до дома, но там, в светлой, веселой кухоньке, сама эта мысль показалась ей глупой и даже панической. До северного побережья полчаса на машине. Захочет ли шеф полиции посылать сюда своего человека? Ради чего и на каком основании? Только потому, что какая-то старушка якобы увидела какой-то огонек? Да и чем таким особенным мог привлечь вора Роуз-Хилл?
Это только мое воображение. Или глаза подвели. Как-никак семьдесят четыре года. Трудно ожидать, что в таком возрасте у человека все работает как надо.
Оззи, повертевшись, разлегся на полу и быстро уснул.
Господи, вздохнула мисс Сент-Джон. Я уже разговариваю с собакой. И чего ждать дальше?
Оззи, как обычно, свое мнение оставил при себе.
В зале суда не было свободных мест, да еще с десяток любопытных остались в коридоре, а ведь суд еще и не начинался, и на заседании всего лишь шла речь об освобождении под залог. По закону, этот вопрос должен быть рассмотрен в течение сорока восьми часов после ареста.
Чейз, сидевший во втором ряду вместе с Эвелиной и ее отцом, полагал, что дело не займет много времени. Факты очевидны, вина подозреваемой неоспорима. Судья сделает короткое заявление, ударит молоточком, и все разойдутся.
А убийцу вернут в тюремную камеру, где ей самое место.
Цирк, вот что это такое, проворчал отец Эвелины, Ноа Деболт. Крепкий, седовласый, с густым низким голосом, он и в шестьдесят шесть лет выглядел внушительно и грозно. В его присутствии Чейз невольно выпрямлял спину и благочинно складывал руки на коленях. Рядом с таким человеком никто не позволял себе вольностей, и все, даже взрослые, демонстрировали любезность и почтительность.
И даже начальник полиции, как заметил Чейз, не был исключением. Проходя мимо, Лорн Тиббетс остановился и вежливо приподнял шляпу.
Участники занимали положенные места. За своим столом, перебирая бумаги, устроился заместитель окружного прокурора из Басс-Харбор. Лорн и Эллис, представлявшие половину местной полиции, сидели слева строгие, в форме, с аккуратно причесанными волосами и даже одинаковым пробором. Молоденький адвокат в костюме, выглядевшем на две его годовые зарплаты, возился с замком кожаного кейса.
Лучше бы очистили зал, фыркнул Ноа. Какого черта делают тут все эти зрители? Я называю это вторжением в частную жизнь.
Заседание открыто для публики, папа, устало объяснила Эвелина.
Публика бывает разная. Зевакам здесь не место. Их это не касается. Ноа приподнялся и помахал Лорну, пытаясь привлечь его внимание, но намасленная голова шефа полиции не повернулась он смотрел строго перед собой. Ноа перевел взгляд на судебного пристава, но тот выскользнул в боковую дверь. Куда катится этот город? раздраженно пробормотал старик, опускаясь на стул. Столько приезжих. О приличиях никто и не вспоминает.
Успокойся, папа, пробормотала Эвелина и, оглядевшись, заговорила обеспокоенно: Где близнецы? Почему их здесь нет? Я хочу, чтобы судья видел их. Бедняжки остались без отца.
Они уже не дети, хмыкнул Ноа. И впечатления ни на кого не произведут.
Вон. Я их вижу. Чейз заметил Кэсси и Филиппа на одном из задних рядов. Должно быть, они вошли позже, с другими зрителями.
Что ж, публика на месте. Теперь очередь за двумя главными актерами. Судьей. И обвиняемой.
И тут же, словно в ответ на его мысли, боковая дверь открылась, и в зал, ведя за руку хрупкую на вид женщину, вошел здоровенный пристав.
Произошедшая с ней перемена поразила Чейза Миранда Вуд выглядела бледной тенью себя самой. Рядом с великаном бейлифом она казалась девочкой-подростком; ее голова едва доставала ему до плеча. Впечатление невинности усиливал скромный наряд синяя юбка и простая белая блузка, выбранный несомненно адвокатом. Роскошные каштановые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны в незамысловатый хвостик. Вместо ленточки обычная резинка. Ничего дерзкого, вызывающего, эффектного. Никаких украшений, никакого макияжа. Даже бледность абсолютно естественная, достигнутая без помощи пудры.
Произошедшая с ней перемена поразила Чейза Миранда Вуд выглядела бледной тенью себя самой. Рядом с великаном бейлифом она казалась девочкой-подростком; ее голова едва доставала ему до плеча. Впечатление невинности усиливал скромный наряд синяя юбка и простая белая блузка, выбранный несомненно адвокатом. Роскошные каштановые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны в незамысловатый хвостик. Вместо ленточки обычная резинка. Ничего дерзкого, вызывающего, эффектного. Никаких украшений, никакого макияжа. Даже бледность абсолютно естественная, достигнутая без помощи пудры.