Тесс Герритсен - Считать виновной

Тесс Герритсен

Считать виновной

Глава 1

Он позвонил ровно в десять, как всегда.

Еще не взяв трубку, Миранда знала это он. Знала и то, что, если не отвечать, телефон будет звонить и звонить, пока не сведет ее с ума. Она прошлась по комнате. Только не отвечай. Тебе это не нужно. Не нужно с ним разговаривать. Ты ничего ему не должна. Ровным счетом ничего.

Телефон умолк. В наступившей внезапно тишине Миранда слышала свое дыхание. Может быть, сегодня он уступит, сдастся? Поймет, наконец, что она говорила серьезно и имела в виду именно то, что сказала?

Телефон снова звякнул, и она вздрогнула. Каждый звонок как наждаком по живому. Как бритвой по нервам.

Нет, это невыносимо. Уже поднимая трубку, она знала, что снова совершила ошибку, что делать этого не стоило.

 Алло?

 Скучаю по тебе.  Тот же шепот с нотками интимности, как напоминание о прежней близости. Близости, что была приятна обоим.

 Я не хочу, чтобы ты мне звонил,  сказала Миранда.

 Ничего не могу с собой поделать. Весь день только о том и думал, чтобы позвонить тебе. Миранда, без тебя жизнь ад.

В глазах защипало. Она глубоко вдохнула и затаила дыхание, сдерживая подкатившие вдруг слезы.

 Разве мы не можем попробовать начать сначала?  жалобно спросил он.

 Нет, Ричард. Не можем.

 Пожалуйста. Теперь все будет по-другому.

 По-другому не будет никогда.

 Нет! Будет!

 То было ошибкой. С самого начала.

 Ты все еще любишь меня. Знаю, что любишь. Боже, Миранда все эти недели видеть тебя каждый день и не сметь даже прикоснуться остаться с тобой наедине

 Больше этого не будет. Ты ведь получил мое письмо. Я ухожу. Это серьезно.

Какое-то время в трубке молчали, словно ее слова послали его в нокаут. Словно он не мог оправиться от удара. Но к восторгу победителя примешивалось чувство вины. Вины за то, что освободилась наконец. За то, что стала собой.

Голос в трубке прозвучал едва слышно.

 Я рассказал ей.

Миранда промолчала.

 Слышишь?  спросил он.  Я рассказал ей. Рассказал все. О нас с тобой. А еще встретился с адвокатом. Я изменил условия

 Ричард,  медленно и внятно произнесла она.  Это ничего не меняет. Женат ты или разведен я не хочу тебя видеть.

 Еще один раз. Только один.

 Нет.

 Я приеду. Прямо сейчас.

 Нет!

 Ты должна меня увидеть.

 Я ничего не должна!  крикнула она.

 Буду через пятнадцать минут.

Миранда недоверчиво посмотрела на трубку. Повесил! Черт бы побрал! Он повесил трубку! И через четверть часа постучит в дверь. Она так стойко держалась последние три недели. Работала рядом с ним. Вежливо улыбалась. Сохраняла нейтральный тон. Но вот сейчас он приедет и сорвет с нее эту маску сдержанности и самоконтроля. И все начнется сначала, они снова угодят в ту же ловушку. Ловушку, из которой она едва выбралась.

Миранда подбежала к вешалке, схватила пуловер. Надо уйти. Уйти куда-нибудь, где он не найдет ее. Уйти туда, где можно побыть одной.

Она вылетела за дверь, сбежала по ступенькам и торопливо зашагала по Уиллоу-стрит. Часы показывали половину одиннадцатого, и соседи уже укладывались спать. В окнах, за шторами, гасли лампы, мелькали силуэты, кое-где еще мерцал огонек камина. В душе шевельнулась застарелая зависть, давнее желание быть частью вот такого же единого целого, частью большой любящей семьи, ворошить угольки в своем камине.

Глупые, несбыточные мечты.

Миранда поежилась, обхватила себя руками. Август в Мэне выдался не по сезону прохладный. Она злилась. На себя за то, что замерзла, за то, что ее выгнали из дому. На него Злилась, но не останавливалась.

На Бейвью-стрит она повернула направо в сторону моря.

Туман накатывал на берег густыми серыми волнами. Заволакивал звезды, угрюмо расползался по улице. Миранда шла сквозь него, и он вихрился за ней тонкими змейками. Она свернула с дороги на пешеходную тропинку, спустилась по скользким гранитным ступенькам. Там, под лестницей, на каменистом берегу, стояла скамейка. Ее скамейка. Миранда села, подобрала ноги к груди и уставилась на уходящее к горизонту и теряющееся в тумане море. Где-то глуховато звякал бакен. В мглистой пелене покачивался зеленый огонек.

Сейчас он, наверное, уже возле ее дома. Будет стучать, колотить в дверь, пока не разбудит соседа, мистера Ланцо. А потом, когда надоест, повернется и поедет домой к жене и детям, сыну и дочке.

Она прижалась лицом к коленям, отгоняя возникшую перед глазами картинку со счастливым семейством. Впрочем, у Ричарда эта картинка никогда не получалась счастливой. На грани краха так он описывал свой брак. Раньше от развода его удерживала только любовь к детям, Филиппу и Кэсси. Теперь близнецам было по девятнадцать, и они вполне могли принять горькую правду. Но с некоторых пор разводу мешало другое: забота о жене. Эвелине нужно время, чтобы привыкнуть к новой ситуации, и если Миранда наберется терпения, если будет любить его так, как он любит ее, то рано или поздно все как-нибудь уладится, сложится

О да. Сложилось, да? Ну разве не чудесно?

Миранда горько усмехнулась. Подняла голову, посмотрела на море. И рассмеялась не истерично, а свободно и легко. Она вдруг ощутила себя так, словно очнулась после долгого лихорадочного сна, вынырнула из тяжкого забытья с ясной головой и взглянула на мир незамутненным взглядом. Туман приятно освежал лицо, холодок чистил душу. Вот чего ей недоставало, этого очищения! Чувство вины откладывалось месяцами, слой за слоем, пока не спеклось в грязную корку, из-под которой едва проступала настоящая Миранда.