Всего за 199 руб. Купить полную версию
Однако уже Декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г. «О народном суде РСФСР» полномочия по рассмотрению и разрешению уголовных дел были возложены только на народный суд94. То есть законодатель того времени отказался от многоступенчатой структуры судебной системы, при которой вышестоящая инстанция осуществляет контроль над деятельностью нижестоящего суда.
В данном правовом акте указывалось, что производство предварительного следствия по уголовным делам, рассматриваемым в суде с участием шести народных заседателей, возлагалось на следственные комиссии. По делам, по которым рассмотрение дел в суде проходило с участием двух народных заседателей, от народного суда зависело либо ограничиться произведением милицией дознания, либо передать дело для производства следствия в следственную комиссию, либо в нетерпящих отлагательства случаях следствие поручить постоянному народному судье95.
Следственная комиссия в полном составе возбуждала и прекращала следствие, избирала меру пресечения и изменяла ее, выносила постановление о прекращении дела или предавала обвиняемого суду. Постановление следственной комиссии о предании суду или прекращении следствия должно было быть мотивированно; если это постановление было признано народным судом недостаточно обоснованным, народный суд направлял дело на доследование в следственную комиссию.
Постоянный народный судья обладал контрольными функциями по отношению к производству дознания органами милиции. Он давал руководящие указания по расследуемым ими уголовным делам, утверждал или изменял на более строгие принятые этими органами меры пресечения. В случае необходимости смягчить меру пресечения народный судья должен был немедленно внести этот вопрос на разрешение народного суда в полном составе96.
Таким образом, говорить о каком-либо разделении уголовно-процессуальных функций на функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела не приходилось. Судья обладал ярко выраженными обвинительными полномочиями и по сути руководил производством предварительного расследования. Видимо, такое положение вещей было продиктовано необходимостью для советского государства сохранить и усилить свою власть. Однако появление процедуры досудебного производства свидетельствует о том, что инквизиционный процесс уступает место следственному. А. В. Смирнов характеризует его как бюрократический вид розыскного судопроизводства. Рациональность, безличность, строгая регламентированность процедуры, преобладание формы над содержанием, ограниченность ответственности все эти признаки бюрократии в полной мере присущи такому порядку производства. Как он пишет, «в нем впервые в истории уголовного процесса появляется официальное предварительное следствие как способ рационализации подготовки дел для судебного заседания»97.
Дальнейшее развитие уголовного и уголовно-процессуального законодательства в советский период осуществлялось в основном синхронно, что являлось, на наш взгляд, большим плюсом, поскольку позволяло согласованно принимать правовые нормы, входящие в состав многих межотраслевых институтов. Российский законодатель нарушил эту традицию, когда сначала в 1996 г. принял новый Уголовный кодекс РФ, и только в 2001 г. новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Это привело к тому, что многие уголовно-правовые и уголовно-процессуальные институты оказались несогласованными, а ряд норм и нормативных предписаний взаимоисключающими. Например, глава 31 «Преступления против правосудия» УК до настоящего времени содержит (и на момент принятия УПК уже содержала) большое количество несоответствий с действующим уголовно-процессуальным законодательством98. Этих ошибок можно было избежать, если бы по примеру советского законодателя, уголовный и уголовно-процессуальный законы принимались одновременно.
25 мая 1922 г. был принят первый УПК РСФСР, который был заменен впоследствии УПК РСФСР 1923 г. Вот как М. А. Чельцов характеризовал рассматриваемый правовой акт: «В первую очередь были использованы проверенные более чем четырехлетним опытом процессуальные формы, установленные первыми декретами советской власти о суде. В частности, в УПК были выражены свобода суда от каких бы то ни было формальных ограничений в искании материальной истины, принцип публичности обвинения, осуществляемого теперь только что созданными органами прокуратуры, и реальные гарантии прав обвиняемого на защиту»99. Действительно, согласно ст. 61 УПК РСФСР 1922 г. суд не был ограничен никакими формальными доказательствами и от него зависело, по обстоятельствам дела, допустить те или иные доказательства или потребовать их от третьих лиц, для которых такое требование было обязательно100. На судей возлагался общий контроль за расследованием дел органами дознания и следствия. На прокуратуру руководство следствием по конкретным делам101.
Таким образом, УПК РСФСР 1922 г. предпринял попытку осуществить разграничение полномочий следователя, прокурора и суда. Теперь судья хотя и осуществлял общее руководство за производством предварительного следствия, однако уже не обладал такими широкими полномочиями, поскольку непосредственно досудебное производство контролировалось прокурором.