Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
И вот однажды меня разбудила боль в правом боку. Кто-то нагло лупил по нему носком туфли. Я был молод и реакция (даже спросонья) у меня была отменная. Поймав рукой эту наглую обувь, я резко дёрнул её вверх. Директор комбината со всего маха шлёпнулся на бетонный пол.
Ты зачем сюда приехал спать? Дома спи. Здесь работай. За это государство тебе деньги платит. Он потирал ушибленное место. Утром зайдёшь ко мне, включу тебя в нашу команду по вольной борьбе. Подсечку здорово делать умеешь. Будешь честь завода защищать. Может быть, даже в сам Тбилиси на соревнования поедешь. А сейчас ступай, работай.
Делать нечего, я поплёлся к своей бригадирше.
Зина, дай мне какую-нибудь работу. Сейчас директор с проверкой приходил. Меня попинал за то, что бездельничаю.
Как это попинал? удивилась бригадирша.
Ну, как, как. В буквальном смысле.
Ладно, ступай на первый этаж. Там есть вальцовая Лейла. Смотри, как она работает. И делай всё то, что она делает. Топай, студент. Мне и без тебя забот хватает.
Делать нечего. Я поплёлся на первый этаж. По дороге умылся под краном. От чего моё лицо мгновенно покрылось толстой коркой из муки и теста.
Лейла тряпкой, смоченной в керосине, протирала станки. Стал протирать их и я. То есть помогать. Вдруг меня кто-то крепко схватил за рукав.
«Да что же сегодня за смена такая, подумал я. То туфлей мутузят, то за руки хватают».
Сзади стояла Лейла и качала головой.
Парень, никогда в жизни больше так не делай. Тебе так делать нельзя. Не должен мужчина в своей жизни в руки тряпку брать. Не его это дело. А не то сам тряпкой станешь. Иди выбрось её. Я так уж и быть никому не скажу. Иначе засмеют. Грех-то какой.
Побродив по территории и подышав свежим морским воздухом, я вернулся в цех. Лейла бегала от станка к станку и крутила штурвалы. Стал крутить их и я. Если уж протирать станки не мужское дело, то колеса для управления станками крутить, уж точно наше, мужское дело.
Закончилась смена, вместо душа я отправился на море. Сплавал до буйка и обратно, да и поплёлся спать в свой винный погреб. Часов в одиннадцать за мной пришли. Усатый мужик в спецовке грубо растолкал. Правда, на этот раз руками.
Началник цэха, крупчатник к сэбэ требует. Ступай. Злой как дъявол. Запросто зарэзать может.
Я опрометью помчался на комбинат.
Ты, паря, конечно грамотный, гремел бас начальника цеха. И имеешь полное право проверять настройки станков. Ты уже без пяти минут как инженер. Но вот видишь какое дело выходит. Лейла лучшая вальцовая нашей республики. А после твоих вывертов со штурвалами вальцовых станков вся бригада часа три разгребала завалы из муки и отрубей на этаже рассевов. Так что в эту бригаду тебе больше ходить не стоит. Я такого завидного работягу в другое место определю. Уж не взыщи, заслужил. Иначе, не дай бог, несчастный случай на производстве случиться может. Сам понимаешь, люди здесь работают резкие. Все сплошь горцы, во всех своих поколениях. Народ горячий, как харчо в нашей столовой.
***
Мои ночные смены закончились. Теперь я работал только в дневную смену. И работу получил очень даже денежную, но тяжёлую, донельзя. Дело в том, что наша мельница остановилась на годовой плановый ремонт. Ёмкости для хранения муки бестарным способом через пару дней опустели. А за мукой приезжали исключительно машины-муковозы. Наверное, видели их в своих городах. Такие длинные, жёлтые и пузатые. С надписью вдоль борта «МУКА». Короче, работа моя состояла в том, чтобы со склада тащить мешок с мукой, поднимать его на лифте на верхний этаж, расшивать и высыпать муку в бункер. И так с утра до вечера. Платили за этот «сизифов труд», аж десять рублей в день. То есть за четыре дня я получал свою месячную стипендию, а за пять повышенную. Но уставал так, что даже хозяйского дармового вина пить уже не хотелось.
Через неделю меня опять вызвал к себе начальник цеха.
Проверяющий к тебе прибыл, аж из самого Краснодара. Преподаватель твой. Желает посмотреть, как ты тут азы мукомольного производства осваиваешь. А оно мне надо? Ты сейчас смоешься дня на три, а кто мешки с мукой в «бестарку» засыпать будет? Короче, я тебе ничего не говорил, а ты ничего не слышал. Работай как работал. К концу практики так мышцы накачаешь, что любого борца сумо на лопатки враз уложишь. Если, конечно, ноги не протянешь. Он усмехнулся в свои иссиня-чёрные усы.
А твоего учителя я беру на себя. Кстати, что он из алкоголя предпочитает, не знаешь?
Да он у нас старенький, скорее всего, язвенник и к алкоголю равнодушный.
Крупчатник опять усмехнулся.
Ну, это мы ещё поглядим. Давай, топай на склад. Ты Зинке, бригадирше жаловался, что для тебя работы мужской нет. Как видишь, нашлась. Всё. Позову тебя, когда надо будет.
***
Прошла ещё неделя. Преподаватель из института на территории комбината так и не появился. Я втянулся в работу и уже подсчитывал на что я потрачу такие огромные, кровью и потом заработанные, деньжищи.
У тебя вроде бы должен быть какой-то дневник по прохождению практики, буркнул начальник цеха, наблюдая как я лихо расшиваю мешок с мукой и высыпаю его в бункер для бестарного хранения.