Всего за 100 руб. Купить полную версию
Хорошо потороплю. Как раз сегодня я буду на собрании предводителей городских цехов у эпарха. Ближе к вечеру затем заеду за тобой. Собрание, на которое был приглашен Алан Каратер, проходило в центральном здании городской курии. Оно сохранилось, как памятник былой демократии местного самоуправления. Еще басилевс Лев VI покончил с остававшейся еще тенью муниципального устройства, закрыв городские курии и окончательно подчинив города государственной власти. Теперь городом управлял эпарх градоначальник, облеченный громадными полномочиями, стоявший на самых высших ступенях византийской чиновной лестницы. В его обязанности входило, прежде всего, охранение общественной тишины и безопасности в городе. Для этого в его распоряжении находился большой штат служащих, которые составляли приказ или иначе секрет эпарха. Ведомству эпарха подчинялись все городские объединения. Городская корпорация стряпчих (нотариусов). Ремесленные цеха ювелиров, обделывателей шелка-сырца и выделывателей шелковых материй. Изготовители полотна и воска, мыловары и кожевники, хлебопеки. А также купеческие объединения менял, торговцев шелковыми тканями и шелком-сырцом. Крупных продавцов благовонных товаров, воска и мыла. И торговцев различными мелочами: мясников и рыбаков, торговцев свиньями и лошадьми, булочников и трактирщиков. Каждая корпорация пользовалась монополией, так что под страхом строгого наказания запрещалось заниматься двумя различными ремеслами, даже близко подходившими друг к другу. Вся внутренняя жизнь цехов, их устройство, производство, место торговли, нормировка цен и барыша, ввоз в город и вывоз из него и т. д. все это подлежало строгой регламентации со стороны государства. Свободной торговли и свободного производства не существовало. И главным лицом, имевшим право вмешиваться лично или через своих представителей во внутреннюю жизнь цехов и регулировать их производство или торговлю, был городской эпарх.
Алан, кроме небольшого поместья на плоскогорье, был владельцем и постоялого двора с трактиром в порту. Поэтому приглашался на собрания у эпарха, проводимые в здании бывшей курии, как представитель корпорации трактирщиков. За неоднократное оказание помощи городу Гитио в сборе налогов и других услугах в управлении города, Алану эпархом было присвоено почетное звание городского ректора[39]. Суматошные дни перед ярмаркой, пролетели как одно мгновение. Ежегодный осенний рынок, приуроченный к празднику урожая, был в самом разгаре. Ближе к центру площади и театральным подмосткам было так тесно, что казалось яблоку негде упасть.
Вечерело.
У портового трактира, под небольшим навесом, спасающим от палящих лучей солнца, потягивали винцо Алан и два его экзотического вида гостя. Его трактир пользовался популярностью среди моряков и морских бродяг с севера варягов. Тут всегда можно было услышать новости из Болгарии, Руси и Хазарии. Поэтому Алан предпочитал неторопливую беседу со своими гостями здесь гомону и толчее базарной площади.
«Уважай странников и считай самого себя странником», учил когда-то Бус Белояр[40], просветитель Руси. И Алан свято соблюдал его заповеди. Первого его гостя звали Сивый Конь или попросту Сивый. Бродяга из донских казаков с восточного берега Русского моря Азова. «Солдат удачи», вольный наемник из хазарского Войскового братства «Белых гусей», волею судеб заброшенный в Гитио. Его голова была гладко выбрита[41], но из-под черной бараньей папахи виднелся оселедец белого цвета. В левом ухе блестела золотая серьга.
Второй был рихом[42] Остроготов[43] из Таврии[44]. Он отзывался на имя Эрман Рыжий. На собственной ладье с командой профессиональных воинов рих промышлял охраной купцов или нанимался для участия в военных стычках. Сев за стол, он снял со своей головы металлический шлем, украшенный рогами барана. Длинные рыжие волосы, заплетенные в косы и уложенные на голове, заменяли ему войлочный подшлемник. Его длинные рыжие усы тоже были заплетены в косы. Необычный вид собеседников притягивал удивленные взгляды прохожих.
Второй был рихом[42] Остроготов[43] из Таврии[44]. Он отзывался на имя Эрман Рыжий. На собственной ладье с командой профессиональных воинов рих промышлял охраной купцов или нанимался для участия в военных стычках. Сев за стол, он снял со своей головы металлический шлем, украшенный рогами барана. Длинные рыжие волосы, заплетенные в косы и уложенные на голове, заменяли ему войлочный подшлемник. Его длинные рыжие усы тоже были заплетены в косы. Необычный вид собеседников притягивал удивленные взгляды прохожих.
Ты я вижу, совсем остепенился, Алан, качал головой Сивый. Оставил братство, завел дом, жену, детей. Теплая кровать и никакого сабельного звона и запаха крови. Может быть, и меня когда-нибудь потянет на покой. Но объясни, почему именно здесь, а не на Дону или Сакире[45]? Снятся, небось, родные места? Как тебе сказать? Были причины уехать подальше от Кавказа. Да я особо и не тоскую.
Как же ты свыкся? Греки, чужая речь, ромейские бюрократы, расспрашивал Сивый.
Да какие там греки! Здесь на Пелопоннесе славян и кипчаков больше, чем греков. Три века назад аварский каган[46], поднял славянское ополчение с берегов Дуней дона[47] на войну с империей. Многие землепашцы так и остались на ромейских территориях. Например, славянское Триполи известно далеко за пределами Пелопеннеса. Теперь населяют его не славяне, а вполне лояльные и верноподданные ромеи, говорящие на официальном греческом языке Византии. Но славянские обычаи и говоры еще в ходу. На них еще говорят в быту. А язык степных кочевников давно считается солдатским языком общения. Ну, а сборщики налогов везде одинаковы. Тут на них хотя бы управа есть в виде Свода Законов Эпинагоги.