Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Да, он самый, ну, а теперь мне пора.
Может, вас подвезти?
Да, нет. Я лёгок на ногу, вот тока сани так не перекинешь за сотню вёрст, а для меня самого, плёвое дело.
Ну, понятно бубнил я вслед слезающему с сиденья спутнику, на самом деле ничего не смысля в происходящем.
Ты, милок, никому про нас-то не сказывай, тем паче на службе, а то разом, вылетишь из стряпчих-то. Засмеют, мол, веришь в сказочного Деда Мороза.
Да я не пропаду.
Ну, гляди сам, только, скажи на милость, чем станешь кормить своих деток? А вот, ребятне поведай эту быличку, они-то всё верно поймут.
Непременно, такое надо всю жизнь помнить.
Дед отошёл, и я хотел уже закрыть дверь за ним и ехать, но он возвратился и положил на сиденье свёрток из бересты.
Как же, совсем запамятовал: вот тебе гостинчик от Деда Мороза. Ты ведь пахал-то, почитай как печорская лошадь.
Спасибо, не надо. Я и так с вами надышался настоящего воздуха! Жить-то теперь как охота!
Вот и весьма здорово. Доброго пути, внучёк! попрощался Дед-Годовик и, подняв лохматый воротник, направился к странной компании.
Я развернулся. Снеговики тем временем надевали хомут на коренника, а малыш в тулупе привязывал постромками покорно стоящих пристяжных. Лёгкий ветерок развевал белые гривы сказочных коней и в свете фар снежинки блестели по-московски неоновыми огнями.
Пустошь я оставил с грустью и с ощущением опустошения. Не радовало и то, что уже через полчаса я очутился в Великом Устюге. Меня дожидался забронированный по Интернету номер в гостинице и добротный ужин. Поболтав по скайпу с родными, я провалился с головой в тёмную яму безмятежного сна
Пробудился я утром звонил будильник, быстро, по давнишней привычке, я отключил звонок, чтобы не разбудить жену и детей. Сев на кровать, несколько минут я не мог сообразить, где нахожусь, в Москве или в Великом Устюге? Неужели всё, что происходило вчера, оказалось только чудным сном? А как же Дед Годовик и сани, снеговики с лесовиками? Наверно, всё мне приснилось, подумал я, и мне стало как-то не по себе. Но, надо вставать.
Мне пора собираться в дорогу, сказал я шёпотом, целуя жену.
Будь острожен, помни, мы тебя ждём. Промолвила спросонья супруга.
В темноте я нащупал ногами тапочки и, перепутав левый с правым, на цыпочках пошлёпал на кухню. Выходя из спальни, я зевнул и краем глаза успел приметить на столике странный свёрток из бересты.
Владимир Данилов
Счастье по имени Месть
Рассказ
Наша история, короткая и в чем-то поучительная, случилась аккурат тридцать первого мая, за день до первого летнего полнолуния. Места и дали, где отметились по ходу дела наши герои не столь существенны, ибо все самое важное и интересное произошло в одном из живописнейших мест Москвы: недалеко от Строгинского залива, в той самой Строгинской пойме, которую оккупировали любители голого отдыха, так называемые нудисты. Пока правительство Москвы строило и лелеяло планы по спроваживанию куда-нибудь с глаз подальше «голышей» как стеснительно называли натуристов некоторые члены правительства в публичных выступлениях, эти донельзя обнаженные люди весь конец жаркого мая проводили на природе, подставляя под лучи совершенно толерантного солнца свои спины, животы и все остальные части тела.
Хотелось бы предостеречь моего дорогого читателя, дабы он не обманулся юморным, а может, где и ветреным тоном да и стилем автора. История, о которой я хочу рассказать, трагическая, жесткая и кровавая. А столь странная манера изложения ее, возможно, связана с желанием автора дать самому себе отсрочку от вынужденного погружения в бездну мрака, человеческой жестокости и всяческих, все тоже человеческих нехорошестей.
Но сколь не оттягивай время словесными экзерсисами, от необходимости представить персонажей нашей истории не отвертеться. Засим предложу описание двух из них, один из которых претендует в нашем повествовании на роль главного героя, позволю себе лишь вольность пока умолчать о том, который.
А поскольку девушек принято завсегда пропускать вперед, пожалуй, и начнем с нее, черноволосой, короткостриженой москвички. И тут надо отдать должное ее, не то что бы красоте, а скорее некоему наследственному гену, что сыграл достаточно умилительную и добрую шутку, позволив девушке, выглядящей года на двадцать четыре, не далее как три месяца назад отметить тридцать первый свой день рождения.
В силу пребывания столь удивительной и своенравной красавицы, обладающей очень узкой талией при столь женских объемных бедрах, в совершенно голом виде, автор волей или неволей должен коснуться ее груди и остальных интимных, так сказать, зон. Не то что бы коснуться в прямом смысле слова, а исключительно в описательно литературном, для полноты представляемого образа. Так вот, грудь ее, размера четвертого, столь упругая и совершенно сладостно торчащая, с такими яркими, темно-манящими сосками (в силу авторских возможностей смею заверить что ни капли силикона и иных инородных субстанций в ней не содержится), вызывала заслуженную зависть окружающих товарок по пляжу, внимание и искренний интерес пусть редких, но все же присутствующих, по пляжу товарищей и, конечно же, совершенно оправданную гордость самой обладательницы этого сокровища. В довершение описания сей женской красоты, отмечу, что интимная стрижка, которую, не стыдясь, демонстрировала наша дива, была нарочито загадочной и интригующей.