Всего за 200 руб. Купить полную версию
Ее же утверждения о некоей княгине-матери и что у той то ли мать, то ли бабушка: «вообще какой-то княгиней была». Скорее всего говорила «великой княгиней была», но за нереальностью казавшегося одно время этого утверждения, оно было затерто до светлейшей и вообще неверно по родственным связям установлено, нарочно ли за тем что иначе бы было тяжело слушать. Но тем не менее имеючи место в реальности быть, являются теми самыми свидетельствами о 567 поколениях самых давних, о представителях которых в роду сохранились хоть какие-то воспоминания, а именно о «царе» Николае I, великой княгине Александре Федоровне, княгине Надежде Александровне, урожденной фон Дрейер.
Следующее свидетельство общего характера о том, что в далекие послевоенные годы в глухой советской дали, в дебрях Туркестана стало вдруг известно о смерти их отца и деда, видного деятеля Белого движения Николае Елпидифоровиче, что у меня связывается только потому что в советской прессе тех пор была выпущена утка о его мнимой смерти. Знаючи сей факт, я и связал их воедино. Но если это не то лицо, то действительно сведения могли прийти иным путем.
Конечно же много сведений не могло не передаться от матери с теми же самыми проблемами памятствования и психологии к скрывательству. Но вот что я хорошо помню о себе в четырехлетнем возрасте, когда я с ней возвращаясь с просмотра кинофильма и будучи разгорячен перевиденными событиями времен гражданской войны, оживленно говорил ей, что я бы взял гранату и: «Сдавайтесь гады!» Она же перебив меня сказала: «Твои (слова о предках) были белые! На что я недоуменно по инерции возразил нет на основании того что это же мои, значит они должны быть хорошие, то есть не беляки. Единственно кто мог быть помнимым участником белого движения это по Средней Азии только Александр Николаевич Искандер, ну может еще имелся ввиду тот самый видный деятель белого движения Николай Елпидифорович, потому что тогда о них говорилось во множественном числе. Еще упоминала о приезде некоей Ольги посмотреть должно быть на них, своих внучат Наташе и Гене. Было упоминание о их тете (Наталье).
Снова возвращаясь к свидетельствам бабы Сони был особо обстоятельный рассказ о семье Льва и Александры Иньякиных с пятью или шестью детьми, так же или нет, я уже потом сравнивал, как у царской семьи. Второе имя не подходит, но в воспоминании матери однажды ее назвали при ней совсем по-другому как-то, как потом уже не называли и она не запомнила. Должно быть Агния и очень много переданных воспоминаний о последних годах жизни прабабушки моей. Конечно в том лихолетье роды сохранялись на женщинах, а уже мой дед больше жил с водкой и разъездной работой. Но два-то раза в жизни мне довелось его видеть и может кажется надуманным на мой вопрос о предках он обещался как-то по особому, когда есть что сказать рассказать, но нас, как говорится развезли поезда. Еще кого я много видел и даже жил с ней, причем и в Сибири и Средней Азии это со своей бабушкой Лилей, которая говорят очень любила меня и высказывала пожелания беречь, так же предрекая что буду очень большим человеком. Отсюда ли то что замечено мной было на трех поколениях по крайней мере что передавалось в роду Натальям: может ты родишь Мессию. Откуда есть пошло то поверье и не связано ли как-то оно с невероятной, странной опалой Великого Князя Николая Константиновича признанного невменяемым, когда как он наоборот являл из себя довольно делового и крепкого во всем человека, оставившего большой след в истории огромного Туркестанского края. Не след ли это того поверья в виде признанных за ним галлюцинаций? Может не совсем это, а видения, которые известно приписываемы его прадеду Павлу I? Это 8 и 5 поколения, а вот что говорилось между 4 и 3: «Попомни Лиля, будут еще богатые, и будет царь». В 3 поколении была Наталья и в 4.
Все-таки там тогда действительно было что-то из ряда вон выходящее похлеще банальной внутрисемейной крадишки, отчего почти только может быть с религиозным единодушием мог быть порыв всей родни свезти куда подальше свою молодую поросль и признать на всякий случай невменяемым. И это при том, как блюлась в те времена честь рода и психически нездоровый первый появившийся это какой укор всей царственной фамилии! Было наверное что-то перед которым первый признак вырождения рода уже не пугал, но надежно скрывал нечто. Теперь припомним о мистическом, связанном с Павлом и его строительстве Михайловского замка, вместо собора по видениям и упоминаемом прадеде Петре I, который тоже что-то говорил такое. Великий князь Николай Константинович так же отстоял по очередности на три поколения от прадеда своего императора Павла. Поговаривали так же и о какой-то Белой Даме, которая так же появлялась в этом роду, причем и пророчества под именем «Немчина» так же указывают на Таковую Даму высокого роста, не ее ли? И вот то, что в книге Всесвета Библии озвучивалось сакральным словом Мессия, в междуцарской родне передавалось уже вполне приземленным понятием перехода короны в иную линию, как-то так может быть начал было неудачно свою провидческую деятельность тот молодой человек, сразу же загремевший на фанфарах по многим статьям, и только воспоминания современников оставляли о нем совершенно иные отклики, да и дела. Вот откуда может быть отголоском имело происхождение поверье передаваемое простолюдинами ввиду все-таки некоей породненности. Потом уже в обостренных условиях антирелигиозного мракобесия он преобразовался в Мессию из чисто монархического понятия прежде каким был, если не сразу звучал таковым. Исторические утки о том что Николай I хотел лишить престола своего первого сына Александра (II) за якобы его легкомысленность и также то что существовала некая тайная организация с участием Константина Николаевича о узурпации власти второй линией, что написано в серьезных проромановских книгах и возможно было тем самым дымом от огня разгоравшегося по поводу становившейся провидчески известности того к чему шла история с первой линией Александровичей. Но пересилило чувство долга перед законностью может быть; у наследника Александра было в те последние года уже четыре сына и такое лишение выглядело слишком неладным. При этом вспоминается опять фигура Петра I и деяния великие рук его, прежде всего оставленного им закона в праве Государя решать кому передавать престол; так же несправедливо кажущееся казнение сына, если бы не некая надобность свыше.