Всего за 96 руб. Купить полную версию
На сто процентов гарантировать не могу, но перескажу то, что слышал от своих родителей. Ты сейчас перечислил итальянские фамилии крымчаков. Предки мои действительно были выходцами из Италии. В Крым они приплыли в XIII веке из Генуи и Венеции, поселились на территории нынешней Феодосии, занимались торговлей, а потом перебрались в Карасубазар, где и жили вместе с выходцами из Испании, Турции, Ассирии, Вавилона, Палестины, Германии, Польши и местными аборигенами в одном джамаате (общине). В 1913 году на территории Крыма крымчаков насчитывалось около 7000 человек. Объединяли их один крымчакский язык и религия.
Чем занимались ваши родители и где они жили до революции?
Мой отец Захар Михайлович Пиастро родился в 1900 году в Ялте. Как и большинство крымчаков, он был ремесленником-шапочником. После Революции перебрался в Евпаторию и устроился на канатную фабрику, заведовал цехом. 2 марта 1929 года здесь, в Евпатории, я и родился. Учился в «греческой школе». Располагалась она недалеко от главпочтамта в центре Евпатории, на берегу моря. Помещение, в котором мы учились, по словам наших учителей, принадлежало до революции «греческой церкви». Поэтому и школу назвали «греческой». Сама же церковь к тому времени уже была закрыта.
А после войны в этой церкви был спортзал, и я занимался там классической борьбой у Георгия Калашникова. Потом, на моих глазах, БэТээРом сносили колокольню, подсказываю я собеседнику. Мне запомнилось, как БэТээР от непосильной нагрузки «вставал на дыбы», задирая передние колеса вверх. Возились они долго, но колокольню все же снесли.
Это уже было при твоей жизни, улыбается Михаил Захарович. А до войны, мне рассказывали родители, у крымчаков был свой молельный дом «Къаал», потом его превратили в крымчакский клуб. Я там тоже был несколько раз с друзьями. Кстати, здание это стоит до сих пор. Вот только переулок теперь носит название Степовой, а мы его всегда называли крымчакским. Еще до Революции на этой бывшей окраине города крымчаки возводили свои дома. Причем строили добротно, на века, и они хорошо сохранились до наших дней. Вот только крымчаков ты сегодня там не найдешь. Всех, кто раньше там жил, расстреляли фашисты во время войны.
Я пытался найти на довоенной карте Крымчакский переулок, но его там не оказалось. Да и о молитвенном доме в местных архивах нет ни одной бумаги.
Крымчакский переулок был, его все так называли, хотя в документах он мог именоваться как-то иначе. И крымчакский клуб был там, я ничего не путаю, хотя найти подтверждения моим словам будет непросто.
Михаил Захарович надолго умолкает, смотрит на белую пену морских волн, бьющихся о бетонную набережную, и летящих над самой водой белоснежных чаек.
Крымчаки до войны жили дружно. Все знали друг друга. Мои родители придерживались крымчакских традиций. Мама готовила кубетэ, пастэль пирог с мясом и овощами, сузме небольшие мясные пельмени, подававшиеся в ореховом соусе. Запомнилась мне одна предвоенная история, продолжает Михаил Захарович. Моего дядю призвали в армию на действительную службу. Воинская часть его располагалась в районе Пересыпи, у трамвайного кольца. Солдат кормили тогда хорошо: борщами, кашей, давали белый хлеб. Но мама сильно волновалась, не голоден ли сын, и однажды испекла кубетэ и понесла к нему в часть. Через КПП передать пирог она не смогла, подошла к забору, вызвала сына и вручила ему еще горячее кубетэ. У солдат, а там служило много крымчан, в этот день был настоящий праздник.
А потом началась война. В сорок первом я перешел в пятый класс. В первые дни войны мой отец ушел в ополчение, а мать операционная медсестра одного из евпаторийских санаториев, была призвана в армию и работала в военном госпитале. Вскоре объявили об эвакуации, и нас, троих детей вместе с бабушкой, мама отправила на Кавказ, подальше от фронта. Путь этот оказался непростым.
Вначале остановились мы на Кубани в Кореневке это была небольшая железнодорожная станция, мимо которой проходили все поезда, следовавшие с фронта. Там в школе был развернут военный госпиталь, где проходили лечение раненные бойцы. Их привозили санитарные поезда. К каждому такому поезду я прибегал и искал свою маму медсестру. Я надеялся на чудо. Никакой связи у меня с родителями не было, но было чувство, что мы должны непременно встретиться на этой станции. И вот однажды я услышал, что в Кореневку прибыл эвакогоспиталь из Крыма. Я пошел по вагонам и стал спрашивать, нет ли в поезде мой мамы. Но мамы там не оказалось, а один из бойцов, услышав фамилию Пиастро, сказал, что в поезде есть раненный с такой фамилией. Я подбежал к вагону и увидел своего отца. У него было тяжелое ранение в голову.
Отца поместили в местный госпиталь и вскоре комиссовали. Так мы вновь оказались вместе. А я продолжал ходить на станцию и в каждом вновь прибывшем поезде искал свою маму. И однажды поиски увенчались успехом. Мне сказали, что в санитарном поезде, который прибыл из Крыма, есть медсестра по фамилии Пиастро, но выйти ко мне она не может, так как занята на операции. Я стоял у вагона и не мог поверить, что через несколько минут смогу увидеть свою маму. Наконец, операция закончилась, и мы встретились. Так на станции Кореневка я смог отыскать своих родителей.