Правда жизни. Ведь одинаковость это всегда работа ножниц редактора. А реальность это прямой эфир. В нем событие видится не совсем так, как это будет рассказано потом, после всестороннего анализа. Прошу прощенья, пора в бой.
Зомбированная Маша
Зомбированная Маша
Перед последней ночной атакой на поле предстоящей битвы горели костры. Готовили прощальный ужин.
Далее, наши кошки и собаки готовили китайцев, которые от ужаса начали говорить: сошки и шабаки.
Шабаки! услышал я ужасный крик.
Сошки! пронеслось от другого костра.
Я подошел поближе, и понял, что на шампурах жарили китайцев. У одних костров были огромные кошки, у других большие, как медведи, собаки. Китайцы были привязаны к длинным бамбуковым стволам, так что кто-нибудь один убежать никак бы не смог. Подошли Граф Монте Кристо и Лев Толстой.
Они жарят китайцев! сказал я.
Им надо есть, только и сказала Монте. Монте выглядела, как мужчина. Хотя здесь не было полов, но приличным считался только мужской костюм.
На самом ли деле не было полов? А дальше, как же?
Простите, что я вас отвлекаю, сказала подошедшая дама, но пора уже занять позиции для наступления. Вы здесь старший таракан? Я вас спрашиваю, вы здесь самый главный?
Нет, что вы сказали до этого?
До? До чего до этого? дама сделала удивленное личико. Это была Маша Миронова.
Ну, вы сказали что-то до этого? Представляете, она что-то сказала до этого, обратилась Монте с своим друзьям Льву Толстому и мне. И я думаю, она что-то сказала про тараканов. Вы уверены, что это говорили? Монте уставилась в лицо Маше.
Разумеется, я это говорила, сказала Маша. И добавила: Мать твою, а кто же вы еще?!
Кто мы? и мы одновременно вынули шпаги. Мы мушкетеры.
Ну, хорошо, хорошо, ну мушкетеры. Вы из отряда Домового.
Какого на слово на слабое х еще Домового? грубо спросила Монте. И добавила: Мы не знаем никакого Домового. Мы добровольцы.
А! радостно воскликнула Маш, как будто всю жизнь искала именно добровольцев. Вы-то мне и нужны.
Она повела нас мимо костров, на которых кошки и собаки готовили китайцев. Это были именно те кошки и собаки, которые прибыли вместе с нами. Они еще помнили своих врагов. Поэтому потребляли китайцев без всякой брезгливости, с большим удовольствием.
Ну, просто, как китайцы, сказала Маш.
Да, вы правы, сказал Лев Толстой, едят с большим аппетитом. И добавил: Ну, прямо, как китайцы ели кошек и собак. Я знаю, я вам потом расскажу.
Вы мне? Маш окинула Льва Толстого с головы до ног и обратно. Но ничего не сказала. У него осталась надежда. Но тут она опять сказала: Вы не понимаете, как вы можете мне понравиться? Она опять обернулась и еще раз окинула Льва оценивающим взором.
А в чем дело, чем я плох? Он посмотрел на себя. Правда, не выше головы.
Но таракан, сказала она просто.
Я таракан?! ужаснулся Лев. Он просто посчитал это оскорблением. А ты кто, сука?
Я кошка.
Ты кошка, повторил он. И добавил: А я таракан?
А ты сам не видишь?
Ха-ха-ха, рассмеялся Толстой и посмотрел назад, на нас с Монте. Вы слышали? Я таракан.
Тут остановилась Маш.
Да вы что? На самом деле не понимаете, что вы тараканы?!
Нет! хором ответили мы. И даже не стали ее оскорблять. Настолько мы были загипнотизированы ее изумленным видом.
И тут мы прозрели. Внимательно осмотрели друг друга и упали на землю. Как это могло произойти?
Как это могло произойти? спросил я Маш, когда очухался. Все остались кошками и собаками, только большими, а мы почему-то стали тараканами.
Не знаю, ответила Маш и еще раз брызнула мне в лицо холодной водой. И добавила: Вы в норме?
Лев Толстой сказал, что во всем виноват я.
Это ты мечтал стать мушкетером, сказал он.
Если это так, то все понятно, сказала Маш. Тараканы лучше всех фехтуют. Даже лучше саранчей иногда.
Не, не, не! замахал я руками. При чем здесь я? Дартаньян-то ты, а не я!
Монте шла молча, но тут спросила:
Кто такие саранчи?
Саранчи? переспросила Маш и осмотрелась. Сейчас узнаете.
И тут же сеть, огромная сеть упала на голову Монте. Она закричала:
Спасите!
Успокойтесь, сказал один из парней, одетый в костюм саранчи, и приставил короткий меч к ее горлу.
Мы из службы иностранной разведки, сказал второй с сетью и трезубцем. Черный, как негр.
Это что?! мутация? спросил Лев Толстой, заикаясь и указывая пальцем на негра. Никогда не думал, что бывают черные саранчи.
Вербовка. Мечты Пи.
Заткнитесь, ублюдки, сказала Маш. И добавила: Это просто маскировка, чтобы свои же не грохнули. И да, это вам. Она показала на серебристые, как русские мерины, костюмы саранчей.
Представь, что ты инопланетянин в фильме Стивена Спилберга: Люди в Серебристом, сказал мне Лев Толстой. И добавил: Тебе необходимо принять человеческий образ, иначе тебя грохнут на первой же автозаправке.
Никогда не думал, что это и есть человеческий образ, сказал Лев.
Если не думал, зачем заставляешь думать меня? спросил я, надевая надушенный Богартом серебристый костюм саранчи. Думаю, это сделали специально, чтобы мы не сопротивлялись переодеванию. А так он пах, наверное, очень дурно. Как падаль. Это можно бы использовать для рекламы Богарта. Пахнущий падалью саранча душится одеколоном и соблазняет Мону Лизу. Или Кондолизу.