Всего за 240 руб. Купить полную версию
Один-за-всех
Мистерия по драме Гуго фон Гофмансталя «Йедерман»
Александр Курмачёв
Редактор Николай Браун
Корректор Ирина Краснова
Дизайнер обложки Николай Новодворский
Иллюстратор Роберт Гернхардт
© Александр Курмачёв, 2017
© Николай Новодворский, дизайн обложки, 2017
© Роберт Гернхардт, иллюстрации, 2017
От автора
Идея художественного перевода мистерии Гофмансталя «Имярек» («Jedermann») на современный русский язык принадлежала моему другу-художнику-и-поэту Николаю Брауну. Признаюсь, я даже не вникал в тонкости взаимоотношений Николая с этим текстом: я просто согласился, и всё.
Во-первых, у Коли на удивление безупречный вкус: если Коля говорит, что что-то хорошо, значит так оно и есть вне зависимости от того, идёт ли речь о театре, литературе, живописи, дизайне, музыке или кулинарии. Вот бывают такие люди, как Коля. Во-вторых, именно с мистерии Гофмансталя 22 августа 1920 года началась история самого главного в мире музыкально-театрального форума Летнего зальцбургского фестиваля, с которым я сам много лет сотрудничал: сначала как журналист и оперный обозреватель, а потом уже и как артист. За это время я успел посмотреть несколько версий мистерии Гофмансталя в самом Зальцбурге и полностью разделял как восторг Коли Брауна по поводу спектакля Брайана Мертеса и Джулиана Кроуча, так и его восхищение работой выдающегося австрийского актёра и удивительного человека Корнелиуса Обоньи, лучшего на сегодняшний день исполнителя роли Йедермана.
В-третьих, так сложилась моя судьба, что центральная тема «Йедермана» оказалась мне глубоко близка лично: пару раз в жизни мне пришлось испытать ощущения, похожие на те, которые испытывает главный герой этой мистерии в момент появления Смерти. В-четвёртых, тема так называемой несправедливости мироустройства как основы атеистического мировосприятия давно меня интересовала, и материал мистерии Гофмансталя показался мне довольно благодатной почвой для выражения своей точки зрения по данному вопросу, поиском ответа на который я сам до сих пор занимаюсь. В-пятых, в июле 2015 года, после выхода моего первого сборника стихов, в моей жизни образовалось некоторое творческое затишье, восполнить которое мог именно такой проект, как «Йедерман».
Словом, одно к одному.
Подготовительный этап начался с того, что Коля Браун прислал мне оригинальный немецкий текст Гофмансталя, и я взвыл: архаичность языка, средневековая тяжеловесность образов и психологическая монохромность характеров мешали пробиться мне к той форме переложения, которая устроила бы нас обоих. Разумеется, речь не шла о сохранении гофмансталевской стилистики, направленной на реинкарнацию средневековой мистерии в жанре современного моралите. Мои попытки придерживаться «правил хорошего тона» по отношению к первоисточнику постепенно начали мешать созданию оригинального текста переложения, а сопротивление моего видения сюжета немецкоязычному оригиналу нарастало чуть ли не с каждой фразой.
Дело уже пахло керосином, как однажды во время одной из бесконечных ночных бесед в рамках традиционных августовских фестивально-театральных разъездов я поделился своими сомнениями с коллегой по цеху журналисткой и музыкальным критиком Екатериной Беляевой. Известная не только своим феноменальным кругозором и неподражаемой виртуозностью в создании текстов, но и бескомпромиссностью суждений, Катя сразу дала мне понять, что я занимаюсь ерундой и что никому даже в самой отдалённой перспективе не интересно будет читать на русском языке о предсмертных страданиях какого-то зальцбургского буржуя. На мой вопрос «что делать?» Катя дала моментальный и, по обыкновению, точный ответ: «Пиши своего Йедермана без оглядки на оригинал!».
И работа тут же пошла.
Оригинальные имена, данные мной действующим лицам мистерии, комментировать в целом не нужно, и даже самое спорное из них стереофоническое имя Любовницы главного героя в объяснении вряд ли нуждается. А вот свой перевод имени главного героя (как и название всей мистерии) я, пожалуй, поясню. В переводе с немецкого Jedermann означает «любой», «каждый», «всякий», и здесь уже кроется некий подлог, поскольку главный герой мистерии Гофмансталя обладает такими возможностями и ресурсами, которыми на нашей планете может похвастать, по некоторым данным, всего один процент населения. Разумеется, перед лицом смерти все равны, но ведь неслучайно в качестве показательной жертвы Господь выбирает одного из самых умных, самых успешных, самых сексуальных и привлекательных людей (по крайней мере, из всех, кто выведен на сцену в пьесе).
Спаситель, будучи связующим духовным звеном между горним и дольним мирами, будто бы выбирает в качестве жертвы своего двойника в материальном мире. Этот момент принципиально важен для понимания ядерного смысла мистерии «Один-за-всех»: ведь в самом названии сливаются и роль духовного пастыря человечества, и имя главного героя пьесы, который один за всех вынужден расстаться с жизнью, чтобы другие смогли научиться на его опыте чему-то очень важному. Собственно, в этом же был смысл и самой жертвы Христа. Для меня эта параллель представляется принципиально важной. Вместе с тем, мне думается, что умерщвление материального во имя духовного сегодня не может быть программой выживания человечества, и центральный монолог Веры, в котором затрагивается тема искажения основ взаимодействия человека с Богом, в этой связи является ключевым.