Всего за 209 руб. Купить полную версию
Есть еще другой страх открыться священнику. Конечно, можно сначала понаблюдать за пастырем. Но и нужно быть готовым к ошибкам, к чреде обидных обманов. Хорошо, если сразу попали в руки к хорошему «духовному хирургу». Нужно слушать, что говорит священник, смотреть в его глаза, доверять своему сердцу. Приоткрывать покровы своих тайн нужно постепенно. Сразу просить: «Примите меня в духовные чада» будет, скорее всего, опрометчиво.
У нас есть и другие ориентиры это святые и их творения. Первое, что приходит на ум, «Путь ко спасению» святителя Феофана Затворника. Творения святителя Тихона Задонского чрезвычайно просты, если преодолеть барьер между нашим языком и речью XVIII века, когда жил этот святой. Если человек более монашеского устроения, то можно прочесть творения святителя Игнатия (Брянчанинова). Мне по сердцу все, что пишет святой Николай Сербский, его поэтическая проповедь. Из современных авторов Паисий Святогорец, недавно канонизированный. Он так и пишет: «С болью и любовью о современном человеке».[1] Можно почитать сочинения митрополита Антония Сурожского.
Самобытность личности в Церкви
Не нужно бояться совмещать свою жизнь с Православием, даже если вы представитель творческой профессии. Здесь может и не быть опасности. Я считаю, что не все художники должны быть иконописцами. И по нынешним временам, по развитости и разнообразию культурной деятельности, которую может вести человек, будет поспешным сворачивание творческой деятельности в связи с приходом к вере.
Если смотреть на культуру глазами Н. В. Гоголя, который считал, что театр это кафедра для проповеди о добре и зле, то она делает очень важное дело. Человек должен быть подготовлен к приходу в веру. Семя евангельское должно быть брошено в перепаханную землю. А кто эти пахари, кто пашет землю сердец человеческих? Кинорежиссеры, композиторы, поэты, философы, актеры. Например, Иннокентий Смоктуновский, я считаю, «перепахал» множество людских сердец, и они стали более чуткими к страданию, к чужой боли и радости, а может быть, эти люди и Евангелие взяли в руки. Если смотреть на это так то надо быть культуртрегером, носителем и распространителем культуры. Нужно говорить, что в современном мире культура, которая не оторвалась от своих христианских корней, это плуг пахаря, готовящий землю для сеятеля веры.
Если смотреть на культуру глазами Н. В. Гоголя, который считал, что театр это кафедра для проповеди о добре и зле, то она делает очень важное дело. Человек должен быть подготовлен к приходу в веру. Семя евангельское должно быть брошено в перепаханную землю. А кто эти пахари, кто пашет землю сердец человеческих? Кинорежиссеры, композиторы, поэты, философы, актеры. Например, Иннокентий Смоктуновский, я считаю, «перепахал» множество людских сердец, и они стали более чуткими к страданию, к чужой боли и радости, а может быть, эти люди и Евангелие взяли в руки. Если смотреть на это так то надо быть культуртрегером, носителем и распространителем культуры. Нужно говорить, что в современном мире культура, которая не оторвалась от своих христианских корней, это плуг пахаря, готовящий землю для сеятеля веры.
Иногда творческий человек и сам не осознает до конца, какие плоды принесет его творение. Например, Ларс фон Триер наверняка не осознавал, какой отзвук в человеческих душах будет иметь его «Догвилль». Такое искусство лучше, на мой взгляд, чем некая искусственная проповедь через творчество, люди быстро распознают в ней фальшь. Последнее словно некий математический танец, в котором нет огня. В этом тоже есть своя драма и загадка.
Господь словно использует творческого человека для осуществления Своего замысла. Ведь очень часто произведения талантливого художника «умнее» своего автора. Кроме композиции есть еще и искусство исполнения и иногда исполнитель вкладывает в произведение новый, более глубокий смысл, чем это задумал автор.
Настоящее творчество исповедально. Это своего рода форма исповеди. А исповедь в высоком звучании иногда превращается в пророчество, когда исповедующийся человек захватывает пласты не только личного, но и общего бытия.
Провиденциальные вещи открываются иногда именно людям творческих профессий. Человек пишет и говорит о том, что далеко выходит за пределы его личного опыта. Я думаю, что это связано с воспитанием, с предками, с чьими-то молитвами за такого человека, с его личными молитвами, с его стыдом, его болью. Это как сложное блюдо из многих ингредиентов.
Настоящее творчество исповедально. Это своего рода форма исповеди. А исповедь в высоком звучании иногда превращается в пророчество, когда исповедующийся человек захватывает пласты не только личного, но и общего бытия.
Мы знаем, что кающийся на это способен. Святой пророк Давид, например, согрешив, сказал: «Помилуй мя, Боже» (Пс. 50:1), и мы этот псалом повторяем тысячи лет и находим в нем источник покаяния и вдохновения. Он о себе говорил, а нам всем пригодилось. В силу своего пророческого дара он выговорил личную боль так, что это легло на все больные души.
Подобное происходит и в музыке: Шостакович пишет симфонию и отражает в ней целую эпоху. На низком уровне творчества человек «выговаривает» себя, а на более высоком он, говоря о своем, затрагивает боль всей эпохи и современного ему человечества. На наивысшем уровне человек говорит за все человечество вообще, когда его книга жива во все времена и эпохи, потому что в ней есть нечто, объединяющее всех.