Терентiй Травнiкъ - Из дневника художника. Стихотворения стр 5.

Где тех лучей соединенье 
Тропинка для души твоей,
То верное из отречений
От непокладистых страстей.

Где тот единственный из тысяч
Непоправимо верный шаг,
Способный без зубила высечь
Такое лёгкое: Всё так!

Всё так, как надо  не иначе,
Всё так, как должно здесь и быть.
Ах, эта вечная задача:
Судьбой протянутая нить

Вечереет. Вечер реет.
Пахнет ветром с тишиной
Невесомая касмея,
Окружённая травой.

У плетня поют цикады,
И запуталась в листве
Долгожданная прохлада.
Как пропоица в вине,

Утопает уходящий
Навсегда отсюда день,
Будто кто-то разводящий
Взял и, расстегнув ремень,

Вмиг ослабил портупею
И скомандовал  отбой!
Никуда не деться?  верю.
Ни к чему теперь конвой.

Я и сам пойду, да только
Вот бы знать, куда идёт
Уходящий день да сколько
Он с собою заберёт

Причудливо ломая тени,
Сад, переполненный луной,
Раскинулся и, как на сцене,
Влекомые его игрой,

Неслышно лилии качались.
Казалось, танец был знаком:
В его движениях сплетались
И лунный цвет, и лунный тон.

Сквозь кружево листвы струился
Ночного неба аромат.
И мне, впервые, сон не снился,
И явью был исполнен сад.

Внимая незвукам оркестра,
Полночным инеем мело.
И не было в округе места,
Куда б не влезло серебро.

Им, в каждом слышимом мгновенье,
Мир колокольцами звенел:
Сиял незримый акт творенья
Сквозь яблонь скученных придел.

Малина спелая в саду
Не рвётся, а скорей стекает.
Беру не всю  через одну,
Одну же птицам оставляю.

Их много суетливых здесь 
Неугомонно непоседных.
Плетень тугой в малине весь,
Как в выдаче пайков для бедных.

День жарок. Ос басовый гул.
В малине душно, пряно, пьяно,
Как будто в марево шагнул,
Держа малины с полстакана.

Куда ни глянь  всё синева,
Ни облачка на небе летнем.
Какие могут быть слова?!
В каком исполнить лето цвете?

Каким у лета может вкус
В строке случайной оказаться,
Чтоб, словно бусина из бус,
Смог подходящим бы назваться?..

Деревня спит. В деревне спящей
Скрипучесть, хруст и хрипотца,
Как в нищенке, всегда просящей
За нас прощенье у Отца.

В ней часом здесь соединились
И плач греховный, и печаль.
И впрямь земному  путь извилист,
Туманна у земного даль.

Не сплю, прислушиваюсь к тихим,
Едва пророщенным луной,
На удивленье не безликим
Секундам паузы ночной.

Лишь иногда собачьим лаем,
До ноты выверенным ночью,
Перемахнув через сарай,
Неровной стихотворной строчкой

Меня нагонит и войдёт в строфу
Со скуляжом просящим,
Как подведённому итог,
Поверишь, кто-то  настоящий

Сергею Анатольевичу Семину

Поверь, есть в облаке летящем
И в свежекошеной траве,
Ручье, бурляще-говорящем,
Душа, поверь мне, человек.

Есть в убегающей тропинке,
Листве, шумящей сотни лет,
Есть в каждой утренней росинке
Душа, поверь мне, человек.

Поверь, есть в стынущем тумане,
В прохладной вдумчивости рек,
В полей цветастом сарафане
Душа, поверь мне, человек.

Есть в перекрёстках уходящих
И в вечно спящем валуне,
Есть  чем-то вечным, настоящим 
Душа! Поверь мне, человек!

Коснулся мальвы. Что такого?
Она, качнувшись, мне в ответ,
Поверишь, старою знакомой
Откликнулась То не секрет,

Что с нею  где-то за годами,
За много-много лет назад
Я разговаривал часами.
Был под окном уютный сад:

Сирень, настурция и мальва 
Такой была Москва тогда,
Такой предстала изначально
И сохранилась навсегда

Она во мне, как на картине.
И мне не трудно воссоздать
Вчерашнее, взяв пару линий,
Но с мальвы свой этюд начать.

Небезответные желанья,
Небезответные мечты,
Души моей очарованье 
Всё это ты, всё это  ты.

Шелков твоих прикосновенье,
Отдохновенье нежных глаз.
Изящнее стихотворенья
И утончённей, чем рассказ.

Кладу души моей цветы
К стопам невинной красоты

Небезответные желанья,
Небезответные мечты,
Души моей очарованье 
Всё это ты, всё это  ты.

Шелков твоих прикосновенье,
Отдохновенье нежных глаз.
Изящнее стихотворенья
И утончённей, чем рассказ.

Кладу души моей цветы
К стопам невинной красоты

Ни слова о себе  руке
Отныне доверяю больше.
Рука, подвластная мечте,
Способна зрить намного тоньше

Веленья сердца, понимать
Души доверчивой начала
Поэту должно замолчать,
Чтоб слово точно прозвучало.

Прочитанное оживёт 
Бумага тайное не скроет.
Строка  безмолвием поёт
В аккордно безупречном строе.

Ей многое дано вершить.
Не разрывай ее прочтеньем!
Позволь строке самой решить,
Как выйти из стихотворенья.

Не спится. Сквозь тянучесть штор
На книги бледную страницу,
Нарушив буквенный узор,
Неясным лунный свет струится.

И ветер шепотом скользит
По книге, книга  оживает.
Ночь входит в дом, ночь не спешит,
Садится в кресло и читает.

Я слушаю, и снится мне:
Плывёт по синему  под синим,
Расправив паруса, корвет,
Семь футов вымерив под килем.

Команда в белом  держит ряд.
Видать, из бывших флибустьеров,
Седой, чуть сгорбленный моряк,
С несвойственной ему манерой