Всего за 196 руб. Купить полную версию
В чем же причина? Почему вполне благополучные европейцы наследники христианской веры и культуры не хотят иметь детей? Не потому ли, что они забыли, что такое детство и зачем оно нам дано?
«Педагогика опций»
Образно говоря, отношение мiра взрослых к детям, можно сравнить с отношением к автомобилю в «нулевой», начальной комплектации, с которым у человека может быть связано немало добрых воспоминаний, но, как не крути, такой автомобиль хуже следующей в ряду модели, имеющей больше полезных опций.
Сигнализация с автозапуском, автоматическая коробка передач, полный привод, мультимедиа-система, камера заднего вида и датчики парковки, GPS-навигатор, кожаный салон, дополнительные подголовники, автоматические подъемники о обогрев стекол, подогрев сидений, антиблокировочная система, бортовой компьютер многие из этих опций, действительно, полезны. Они делают поездку более комфортной и безопасной, а автомобиль престижным. При этом каждому классу машины полагается свой класс содержания и обслуживания, свой уровень расходов и, соответственно, доходов владельца. Как простой школьный учитель не может позволить себе автомобиль представительского класса, так и топ-менеджер не может ездить на обычной малолитражке, отдыхать в заводском санатории или жить в панельном доме, на последнем этаже, в угловой квартире. Не та «комплектация» и «набор опций» также, соответственно, другой.
Свой «пакет опций» не только у бизнесмена и учителя, директора и подчиненного, журналиста на центральном канале и в провинциальной телерадиокомпании. Принято считать, что у каждого возраста также свой «пакет опций» или, как говорят школьные методисты, свой пакет «ЗУНов» знаний, умений и навыков. Правда, в последние годы чаще принято говорить о «компетенциях»3, под которыми понимается способность применять полученные знания и умения, успешно действовать на основе практического опыта при решении разного рода задач.
Слово новое, но смысл остался прежним семья и школа по-прежнему видят основной смысл своей деятельности в постоянном «up-grade», совершенствовании «комплектации» человека, то есть, по сути, в приобретении тех же самых «опций», наличие или отсутствие которых позволяет судить о качестве автомобиля, компьютера, смартфона или другого механизма.
Слово новое, но смысл остался прежним семья и школа по-прежнему видят основной смысл своей деятельности в постоянном «up-grade», совершенствовании «комплектации» человека, то есть, по сути, в приобретении тех же самых «опций», наличие или отсутствие которых позволяет судить о качестве автомобиля, компьютера, смартфона или другого механизма.
С точки зрения подобной «педагогики опций» дошкольник однозначно хуже школьника, школьник студента, студент молодого специалиста, молодой специалист опытного работника, подчиненный директора и далее вверх по лестнице, для каждой ступеньки которой существует свой «пакет опций» и «набор компетенций». И, если мы согласны с этим, то должны согласиться и с тем, что место для ребенка, пока еще не обладающего должными «опциями» и «компетенциями», может быть отведено только в самом начале этой лестницы, и потому, будто бы, у взрослых есть все основания смотреть на детей свысока.
Взгляд свысока
Как правило, именно так свысока, как в прямом, так и в переносном смысле смотрят на детей взрослые, уверенные в том, что детям еще только предстоит научиться включению чайника, искусству составления годовых отчетов, умению зарабатывать деньги и многим другим полезным «опциям» взрослого мира. В то время как самим взрослым учиться у детей нечему.
О, этот взгляд свысока нам хорошо знаком!
Так смотрят учителя русского языка и математики, когда, упершись костяшками пальцев о стол и склонившись над первым рядом, как Шархан над бандерлогами, заглядывая ученикам в глаза, зловеще шепчут: «Я вижу вы все еще не представляете, что такое ЕГЭ, а ведь от него зависит вся ваша будущая жизнь и его никто, я повторяю никто не избежит! Между тем, уже апрель на дворе, а у вас по-прежнему одна весна на уме!».
Так смотрит мама, когда, возвратившись с родительского собрания, молча вешает сумку на ручки двери, также, молча, снимает пальто и проходит в комнату отца, окатив тебя с головы до пяток взглядом полным упрека, в котором ты читаешь: «У всех дети как дети, у меня одной сын оболтус!». Через пять минут в твою комнату заходит отец, с которым полчаса назад вы строили планы насчет воскресной рыбалки, ты ловишь тот же самый взгляд и понимаешь, что рыбалка отменяется.
Именно так, свысока, смотрит педагог музыкальной школы перед тем, как в твоем присутствии сказать бабушке: «Я понимаю, что вы отдавали девочку в нашу школу для общего развития, а не для победы на конкурсах. И все же вам придется выбирать или ежедневные занятия по пять часов, или вы будете учиться у другого педагога». «Но внучке всего пять лет» пытается спасти ситуацию бабушка, и слышит в ответ: «Поэтому я и решила предупредить вас в самом начале наших занятий».
Мы настолько привыкли смотреть на детей и детство свысока, что не можем удержаться от подобного отношения к ним не только в мiру, но даже в храме. Митрополит Хрисанф вспоминал, как однажды во время богослужения в переполненном кафедральном соборе он заметил пожилую женщину, которая к кому-то постоянно наклонялась и что-то с раздражением говорила. Это был мальчик лет шести или семи. Стесненный со всех сторон взрослыми людьми, мальчик почти ничего не видел и потому, желая разглядеть, что происходит в алтаре, привставал на цыпочки, и в этот момент старушка раздраженно одергивала его, повторяя одно и тоже: «Молись, молись!». Владыке стало жаль малыша. По окончании службы он разыскал старушку и попросил, больше никогда не одергивать внука. Потому что, иначе, когда он вырастет, сам уже не придет в храм.