Когда Таня сказала хозяину, что беременна и ей тяжело работать из-за токсикоза, тот помрачнел. Рывком выдвинул кассовый ящичек, вырвал оттуда несколько тысячных купюр. Не глядя, с каменным лицом толкнул в сторону Тани. И уткнулся в свои телефонные бесконечные «тиу-тиу».
Без городской прописки ей отказали в бесплатной операции, а на платную не хватало денег. И токсикоз мучил хоть вены режь. И квартирная хозяйка сказала, что если Таня не покроет задолженность за три месяца она её сдаст в полицию.
Признаться восторженной, как маленькая девочка, маме во всём и позорно вернуться с пузом? Лишить её чудесной сказки?! Разрушить их совместную волшебную мечту? А как же её больное сердце?
Бедная мама, много ли она хорошего видела в жизни? Всё Тане, всё ради Тани, все надежды на Таню! И потом, телевизионные Золушки так не поступают. Не складывают лапки перед жизненными трудностями. Всё пока шло по плану: героини сериалов и не через такое проходили.
На Таню вышла одна женщина и предложила деньги на операцию и заплатить квартирный долг, а также небольшие подъёмные всего-то в обмен на паспорт. «Временно, а подзаработаешь никто держать не будет». Напористой говорливой женщине было трудно противостоять. Таня проплакала всю ночь.
А под утро подумала: «Ну что же, ведь в сериалах героини тоже падают и занимаются этим. Но внутри остаются нежными и хрустально-чистыми. А потом обязательно находят своего Прекрасного Принца».
Всё пока что развивалось по сценарию фильма «Красотка». А фильмам нельзя не верить. Успокоенная и убаюканная этими мыслями Таня шмыгнула носом, улыбнулась и впервые за последние ночи уснула.
Гипермаркет располагался на окраине города в бывшем громадном заводском сборочном цехе. Его отчистили, отмыли, обили снаружи нарядным сайдингом и развесили яркие рекламные щиты.
Внутри поломали все перегородки. Пустили резиново шелестящий, навевающий свежие сквознячки эскалатор, включили приятную музыку. Подпёрли высокие потолки гигантскими колоннами из прозрачного пластика. Колонны были полые внутри: в них насыпали муляжи бананов, апельсинов, румяных яблок, сосисочных гирлянд, конфет. Мягкие игрушки, воздушные шары, разноцветные мячики. Казалось, крыша парила в воздухе на связках сосисок, на конфетных столбах и на фруктовых спиралях.
В торговом зале всегда стоял ровный гул от кондиционеров, холодильных камер, ненавязчивой радиорекламы и тысяч голосов. Это был самый большой торговый центр города, и стоянка всегда была забита дорогими машинами. Служители бегали рысью, не успевая подбирать брошенные всюду проволочные тележки.
Как мотыльки на тёплый свет, сюда робко тянулись и простые граждане. Конечно, они не могли позволить себе затариваться целыми тележками. Мечтательно бродили среди сверкающих витрин, долго выбирали, приценивались и брали самую тонкую пластинку сыра или ветчины. И, досыта покатав детишек на бесшумной дорожке эскалатора, уходили в дождь и промозглую тьму счастливые, обогретые и обласканные, чувствуя себя прикоснувшимися к европейскому шику и сервису, будто за границей побывали. Даже пьяные здесь боязливо и смущённо приглушали мат. Товарки толкали их локтями: «Ты чо?» «Да я ничо»
Вот сюда подъехала Алёна, чтобы купить бутылку вина и свечи: она любила ужинать в романтической обстановке. Спрыгнула из машины, больше похожей на танк, и сама была похожа на танкиста в кожаной узкой, мокро блестевшей куртке и короткой юбке.
Недалеко от входа толпилась стайка нахохлившихся девушек. Как сказал бы классик, их одежда и поведение не давали сомнения в роде их занятий. Все они сильно продрогли, и то и дело заскакивали греться в тамбур, и грелись как цыплята под тепловыми пушками.
Тут же у туалета стояла большеглазая девушка, такая молоденькая, что к ней хотелось обратиться: «Дитя моё!» В руках она держала расплывшуюся от дождя серую картонку. На картонке мутная фотография ребёнка и умоляюще, коряво, наспех начертано шариковой ручкой: «Помогите! Дайте сколько можете!»
Вот же оно, доброе дело! Алёна вынула из кошелька, как наказывал Учитель, не глядя первую попавшуюся купюру (500 долларов!) и втиснула девочке в кулачок.
Гревшаяся, пританцовывающая неподалёку тонконогая девица в меховой кофте крикнула: «Хомяк, на фальшивку купилась? Сто пудов, деньги из банка приколов!»
И та же Меховая Кофта крикнула:
Атас, менты!
Набившиеся в тамбур девушки брызнули в разные стороны, но румяные упитанные мужики в камуфляже легко их перехватывали и заталкивали в открытый зев подъехавшего к ступенькам микроавтобуса. Большеглазую девушку с её картонкой тоже потащили к микроавтобусу.
С ума сошли? Её-то за что? Алёна вцепилась в девочку. Ей наподдали такого здоровенного леща, что она споткнулась и раскровенила лицо о дверцу автобуса.
Выроненную Алёнину сумочку топтали девицы. Они покорно лезли в салон и кутали головы полами курточек. Последнее, что увидела Алёна: как охранник, хорошо разбирающийся в дорогих дамских сумочках, огляделся и сунул её за пазуху.
Как был прав папа насчёт телефона, который нужно всегда носить на себе в потайном месте. Чуть что звонок другу.