Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
Бес попутал, пискнуло из-под одеяла.
И часто он вас так путает?
Да в первый
Не лгать мне! рявкнул Пётр. А то тоже с кнутом спознаетесь. Отвечайте правду.
Да не считала я их, государь
Ничего, я сосчитаю. Прислугу допросим, охрану А вы, сударыня, извольте собираться. Уезжаете отсюда немедленно.
Куда, батюшка-государь?!
В Ивановский монастырь, там игуменья построже прочих будет. Пригляд обеспечит чтобы ни вина, ни мужиков. Каяться будешь. А потом к мужу отправишься.
Да уж лучше в монахини!
Монахинь и без тебя хватает, а герцогиня Мекленбургская должна в своих владениях пребывать. Совместно с супругом.
Так ведь скинули моего дурака с герцогства-то.
Собирайся, жестко повторил Пётр. Чтобы через час готова была. А у меня тут пока другие дела есть.
Из-под ног Петра с писком разлетались какие-то старушки, девки, монашки. Деревянная лестница, на вид вот-вот готовая рухнуть, трещала и скрипела. А юный император пытался представить себе, что за дочь могла породить пьяная, толстая баба, которую он только что оставил в ее вонючих покоях.
Впрочем, невыносимо смердел весь дворец, так, что Петра даже немного замутило. Наконец его привели в боковое крыло второго этажа к посеревшим от старости и грязи двустворчатым дверях.
Покои принцессы Елизаветы-Христины, доложил лакей, одетый во что-то, бывшее лет десять назад ливреей.
Она у себя?
А где же нашей касатушке быть? У себя, вестимо, под неусыпным надзором.
«Сумасшедшая! мелькнуло в голове у Петра. Вот и все грандиозные замыслы о династическом браке и части территории Мекленбурга в приданное. Или обезножившая. Иначе с чего бы ее неусыпно караулить».
Двери распахнулись и Пётр оказался в полутемной комнате с наглухо зашторенными окнами. Приглядевшись, он заметил в углу кровать с балдахином, а в углу кровати кого-то копошащегося в тряпье.
Ваше высочество, провозгласил лакей, к вам государь-император пожаловали. Собственной персоной.
Копошение прекратилось, существо довольно резво поползло к краю кровати и съехало на пол на животе. Потом встало на ноги и Пётр от изумления чуть не сел на пол.
Перед ним стояла девочка, на вид лет шести. Немытая это еще мягко сказано. Нечесаная, одетая в рваную ночную рубашку. Приплыли Узрели будущую невестушку, красу неописанную.
Как тебя зовут? спросил Пётр.
Елизавета-Христина, принцесса Мекленбургская. неожиданно внятно ответила девочка. Но муттерхен зовет меня Лизкой.
А почему здесь так темно?
Так ведь, государь-батюшка, от сглазу принцессу бережем, зашепелявила невесть откуда взявшаяся старуха в черном. От злых людей, от порчи, от нечистой силы
От свежего воздуха, продолжил Петр. Принцесса гулять-то ходит?
Как можно, государь-батюшка?! А простудится дитя, с кого спрос? Нам же головы и отрубят, госпожа у нас гневливая.
Дура у вас госпожа, отрезал Пётр. Отдернете занавески, да откройте окна, я приказываю.
Дык ведь
Жить надоело? рявкнул Пётр.
Шторы мигом отдернулись, причем некоторые в ходе этого процесса порвались, окна, плотно законопаченные, кое как расколупали. В комнату хлынул яркий солнечный свет и свежий воздух. Принцесса зажмурилась и звонко чихнула.
Ну вот, заголосила одна из бабок, уже и простыло дите-то. Рази ж можно
Я император, тетка, сказал Пётр. Мне все можно. Даже тебя в окно выкинуть, ежели бубнить не перестанешь.
Бабка заткнулась.
Пётр внимательно поглядел на принцессу. Худая, замурзанная, но вроде здоровая.
Принесите сюда лохань, горячей воды для мытья и мыла, приказал он. Да чистую одежду для принцессы.
Под непрерывный бубнеж старух, что «до чистого четверга грех мыться, боженька накажет, погубит дитя-то амператор» через какое-то время требуемое было доставлено. Только вот мыть свою будущую жену пришлось бы, как выяснилось, самому Петру: старухи отказались «опоганится» даже под страхом смертной казни.
Девок из прачечной сюда покличьте, приказал он.
В отличие от старух, девки были сравнительно чистые, ничем, кроме здорового пота от них не пахло и повелению искупать принцессу они не удивились. Видно, в баню хаживали по субботам, а не только раз в год.
Елизавету-Христину освободили от ее лохмотьев, посадили в лохань и тут одна из девок вскрикнула:
Государь-батюшка, а что со вшами-то делать?
По темноволосой, изрядно засаленной голове девчонки шустро ползали насекомые, причем в немалом количестве.
Сначала отмойте принцессу, сказал Пётр, с трудом скрывая брезгливость. А потом цирюльника покличьте. Этот колтун надо убирать, одним мылом тут не обойдешься.
* * *
Через несколько часов Пётр скакал в Москву, прижимая к себе тщательно завернутую в чистую холстину куклу в белом чепчике с кружевами. Так теперь выглядела отмытая до скрипа и остриженная наголо принцесса Мекленбургская, его будущая супруга. Которая слава Богу! не оказалась сумасшедшей. Просто запуганным и заброшенным ребенком.
Через некоторое время, освоившись с совершенно новым для нее видом передвижения, кукла ожила, задвигалась и заговорила весьма даже бойко.
Когда бабушка Прасковья была жива, она меня всякую неделю в баню водила. Волосики расчесывала, травками душистыми мыла. Перед сном сказки сказывала Мне хорошо было.