Например, в немецком языке обширная масса глагольно-наречных соединений располагается между полюсами синтаксиса и (лексемного) словообразования. Это означает, что они специфическим для них образом причастны к характернейшему для языковых (и собственно речевых) образований вообще противоречию расчлененных целостностей, обусловленному линейностью комбинаций языковых знаков. Это противоречие сопряжено с конкурентным соотношением анализа и синтеза и в формировании, и в восприятии соответствующих образований. Не вдаваясь в неуместные здесь подробности, укажем на то, что в зависимости от ряда «привходящих» факторов, таких как порядок слов, наличие или отсутствие в предложении элементов, «распространяющих» само наречие и тем самым (относительно) автономизирующих его по отношению к глаголу, наличие или отсутствие в ближайшем контексте элементов, в связи с которыми наречие может проявлять свои местоименно-заместительные потенции,а также в зависимости от уровней и конкретного характера идиоматичности отдельных глагольно-наречных соединений они оказываются в разной степени близости или удаленности от названных выше полюсов. Cр. Der Bauer ist in das Haus hineingegangen и Der Bauer ist in das Haus hinein gegangen. Здесь различие слитного и раздельного написания недвусмысленно указывает на отличие значения hineingehen как обобщенного отражения таких действий,(референтно, денотативно) отнесенного к некоему единичному случаю, от представления данного действия как gehen с ситуативной конкретизацией в виде hinein. На фоне однословного учитываемого словарями глагола hineingehen (в связи с ним)словосочетание hinein gehen может восприниматься также как устойчивое, лексемное, и этот лексемный момент сближает обе формы выражения друг с другом на какую-то долю разделяющего их в системе расстояния. Вместе с тем hinein «по-местоименному» соотносится с in das Haus, и это его собственная синтаксическая связь, что придает синтаксическую автономность не только отделенному hinein во втором предложении, но в некоторой мере и hinein- как компоненту сложного глагола в первом предложении. Относительное равновесие между противоположными началами устанавливается при следовании правилу конечной позиции отделяемых компонентов составных глаголов в предложении, ср. Der Bauer geht ins Haus hinein. Проекция hinein в глагол при отделении наречия от глагола ослабляется, усиливается автономность наречия, когда оно отделено, но помещено не на последнее место, а входит в состав словосочетания вида hinein ins Haus: Der Bauer geht hinein ins Haus. В последнем случае мы имеем не «отклонение от рамочной конструкции», а типовое сочетание наречия с конкретизирующей его смысловое содержание предложной группой, следующей за наречием, и такое сочетание может занимать в предложении различные позиции, сохраняя единство своего построения, ср., например, da der Bauer hinein ins Haus gegangen ist.
Мы затронули здесь в качестве примера лишь некоторую часть комплекса вопросов, связанных с разнообразием форм, в которых являются в немецкой речи соединения направительного наречия с глаголом (Павлов, 2003)5. Соединения типа hinein=gehen (в условном написании, отражающем их промежуточность) в актах их употребления испытывают в разной мере притяжение к противоположным системно-языковым образцам обращения с ними, лексемному (доминантно целостно-синтетическому) и синтаксическому (доминантно аналитическому). Основой того, что мы назвали притяжением, а можно было бы назвать и подчинением по аналогии, являются ассоциации, о которых известно, что они помимо прочего различаются по силе, и это обстоятельство неотделимо от всякой попытки объяснения сложившейся в языке конкретной ситуации.
В одной из своих работ автор настоящей статьи позволил себе высказаться следующим образом: «Лингвистика «менталистическая» а иной лингвистика как научное целое, как теоретическая система, независимо от своих отдельных специфически формальных ответвлений, и не может быть, не утрачивая своего действительного объекта, всегда остается «глубинно», с точки зрения своих действительных исходных предпосылок, и личностной, и психологически ориентированной, придерживается понимания объективности языковых значений как объективности фактов «языкового сознания» говорящих индивидов и совершает при этом правомерные переходы от индивидуальных «языковых сознаний»(и индивидуальной речемыслительной деятельности) к общественному «языковому сознанию». Афористически заостряя это положение, можно сказать, что лингвистика не может не быть психолингвистикой (то, что она далеко не всегда выступает в этомкачестве в своей рефлексии на себя, ничего не меняет)» (Павлов,1985, с.11).
Признание языкоречевой действительности общим объектом моделирования, которое осуществляется лингвистикой и психолингвистикой с устранением искусственного разделения этой действительности на «язык» для лингвистики и «речевую деятельность» для психолингвистики открывает перспективу синтеза вырабатываемых этими дисциплинами моделей, причем без того чтобы лингвистическая и психолингвистическая модели повторяли друг друга. Для лингвистики на передний план выдвигается изучение и описание языка, осмысление же и учет речевых процессов отодвигается на второстепенное положение по отношению к этой главной цели; для психолингвистики, напротив, в круге ее интересов и целей соответствующие «аспекты» меняются местами. Психолингвистика непосредственнейшим образом переплетается с нейролингвистикой; помимо этого преимущественно именно психолингвистика (в союзе с нейролингвистикой) обеспечивает лингвистике ее экспериментальную базу. Для разделения труда по разным предметам исследования при общем объекте есть все основания. Для обеих отраслей науки о языкоречевой действительности «язык» в его объектно-онтологическом статусе остается психофизиологическим механизмом речи, в одном случае глобально обобщенным на языковое сообщество системно непрерывным, но все же и при этом психофизиологическим механизмом, в другом случае психофизиологическим механизмом индивида, но в обоих случаях явлением, из которого при формировании предмета научной дисциплины нельзя устранить психофизиологические закономерности языка-речи без ущерба для полноты соответствующего предмета, его внутренней организации и перспектив его развития.