Да потому, что идея построения всеобщего счастья насильственным путём является абсурдной. В жизни это неизбежно кончается гулагами, тюрьмами и еще черт знает чем.
Не первый раз, мечтая о свободе, мы строим новую тюрьму.
Сами идеи достойны, подчас благородны. Вызывают безусловный протест лишь чудовищные формы реализации этих идей.
В пору вспомнить вопрос Горького, обращенный к Леониду Андрееву: «Ты когда-нибудь думал о разнообразии мотивов предательства?» Андреев думал. В 1907 году он издал повесть «Иуда Искариот и другие». Лейтмотивом звучало: да Иуда предал Христа, но не ради сребренников, а надеясь, что казнь Учителя воспламенит угнетенный народ.
Средства борьбы со злом оказываются хуже, чем самое зло.
Ради торжества величайшего блага не должно совершать ни малейшего зла.
Нужно ли, однако, доказывать, что в действиях нравственного порядка невозможно провести разделение между целями и средствами и что добрая цель тем и отличается от недоброй, что исключает намеренно дурные способы достижения.
Да, мой милый, историки и вслед за ними всякие другие люди, ученые и неученые, слишком часто ошибаются самым глупым и гадким образом, воображая, будто когда-нибудь бывало или может быть, что дурные средства средства, пригодные для достижения хорошей цели. Средства должны быть таковы же, как цель.
Моральность методов определяет моральность реальных целей и наоборот. Аморальные методы, как правило, уже в среднесрочной перспективе не приводят к декларируемым высоким целям.
Цель только тогда может быть достигнута каким-нибудь средством, как это с мастерским глубокомыслием показал старик Гегель и отчасти знал уже до него Аристотель, когда уже заранее само средство насквозь проникнуто собственной природой цели.
И если характер средств противоречит характеру цели, они оскверняют самую цель, превращают ее в нечто ужасающее.
За истребление женщин и детей награды не выдаются.
К высокой цели ведут только высокие средства
Плохие средства никогда не приведут к хорошим результатам.
Я вижу, как рушатся царские троны,
Когда их сметает людской ураган,
Республику сделает хуже короны
И белых и красных жестокий обман.
Недопустимо, спасаясь от власти тирана, попасть под власть черни: ведь тиран, по крайней мере, знает, что творит, а народ даже и не знает.
Платон также не соглашается, чтобы мир в его стране нарушался ради того, чтобы усовершенствовать её управление, и не принимает никаких улучшений, если цена их кровопролитие и разорение граждан.
Цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель.
Но нет большего соблазна, чем соблазн заставить идти события так, как вы хотите, не останавливаясь для этого ни перед чем.
Всем известно моё любимое выражение у апостола Павла: «Сила Божия в немощи человеческой совершается». Положим, что протоколы подложны («Протоколы сионских мудрецов», согласно которым, все события в мире происходят в результате всемирного еврейского заговора, были впервые опубликованы Нилусом в 1905 году. И.К.). Не может ли Бог и через них раскрыть готовящееся беззаконие? Ведь пророчествовала же Варлаамова ослица? Веры нашей ради Бог может превращать собачьи кости в чудотворные мощи: может он и лжеца заставить говорить правду».
Нельзя искажать факты для подтверждения своей точки зрения.
Если приходится целью оправдывать средства, то есть что-то недостойное в самой цели.
Самый отъявленный злодей старается извинить себя и уговорить, что совершенное им преступление не особенно существенно и обусловлено необходимостью.
А когда им говорят: «Не распространяйте нечестия на земле!» они говорят: «Мы только творящие благое».
Почему нам, уже знающим, что рая на земле не бывает, снова и снова хочется рая, и в борьбе за этот рай мы готовы превратить в ад всю вселенную, и прежде всего свою собственную жизнь и жизни своих близких.
Ад вымощен добрыми намерениями (Hell is paved with good intentions).
Ад полон добрыми мнениями и пожеланиями. (Hell is full of good meaning and wishings).
Есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их путь к смерти.
Всякий путь человека прям в глазах его; но Господь взвешивает сердца.
Не духовное прежде, а душевное
Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога и погибнет больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой настанет царство лжи и зла.
Не духовное прежде, а душевное
Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога и погибнет больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой настанет царство лжи и зла.
Учение, убеждающее народы, что божественному правосудию от нас ничего не надо, кроме веры, даже без добрых нравов, для любого государства вредоносно, и тем более вредоносно, чем оно изощреннее и утонченнее. В делах человеческих отчетливо проявляется, как бесконечно мало общего имеют между собой благочестие и совесть.
Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное.