Всего за 200 руб. Купить полную версию
Отпусти, дура, неудобно же, Мисима пытался освободиться от нее, но все безуспешно слишком велика была разница в комплекциях.
Алкаш проклятый Бегает он Спортом. На беговую дорожку меня, а сам
Да чего ты понимаешь-то! Путь воина состоит в том, чтобы познать основы лишений и аскезы. Все, мы с Нигицу познали. На второй же день мы же тебе не хрен собачий, а просветленные воины! И потому на законном основании предались доблестным воспоминаниям
Заткнись! Азэми явно не была настроена на диалог. Да и Мисима не был уверен, что в своем нынешнем состоянии способен его продолжать.
Вернувшись домой, он лег почивать много саке выпито было за часы физических и духовных практик. А проснувшись около полуночи, вышел на кухню. В полной темноте сидела Азэми и пила саке.
Сидишь? робко осведомился самурай.
Сижу.
Нальешь?
Бери стакан.
Они выпили и Азэми улыбнулась без всяких новшеств, такой муж был ей ближе и понятнее. Таким когда-то она приняла его, и таким готова была терпеть хоть всю оставшуюся жизнь, ибо только верная и преданная жена будет достойной спутницей самурая на пути воина.
Однажды Мисима решил совершить трудовой подвиг.
Не то, чтобы вот так сразу взял и решил мысль о том, что путь самурая должен сопровождаться подвигом давно коренилась в его мозгу. Он понимал эту истину и разделял ее. «Мало, думал он, ничтожно мало лишь сохранить в веках то, что было дано тебе свыше при рождении. Необходимо приложить усилия к тому, чтобы приумножить это».
И если самурай обычно приумножал данное ему свыше в боях и сражениях, то Мисима решил сделать это там, где подвиг был ему доступен на трудовом фронте.
В тот день он пришел в бригаду раньше обычного. Нигицу, чья смена заканчивалась в восемь утра (он сегодня был на ночном дежурстве), немало удивился столь раннему появлению своего товарища.
Чего это ты в такую рань? зевая, спросил Нигицу.
Да так. Думаю, пораньше приду, тебе работать меньше, скромно слукавил храбрый воин.
Ну спасибо, конечно
Спасибом пьян не будешь.
Ну ты это в пятницу отметим если что
Ничего не ответил Мисима не о том сейчас были все его мысли. Ушел Нигицу, глядя на курившего на крыльце МТС Мисиму и недоумевая, чем бы это могло быть вызвано столь раннее его появление.
Меж тем, началась рабочая смена. На станцию один за другим спешили механизаторы и трактористы, комбайнеры и ремонтники, и всем был нужен Мисима. Обычно он не отличался трудовой доблестью и радением по отношению к службе, но сегодня его словно подменили.
Михалыч, ты шестеренку на коленвал взял?
А накой она мне?
Так у твоего МТЗ-80 давно уже коленвал не тянет. Там шестеренка нужна
Как нужна будет, так и приду.
Ну ты чего базаришь?
А чего? недоуменно поглядел на Мисиму Михалыч.
Ну ты сейчас в поле выйдешь и там станешь. И план навернется, и мне лишний головняк опять председатель начнет мозги вправлять, что не досмотрел! Чего меня-то подставляешь?..
Разумным показалось Михалычу замечание Мисимы-сан. Согласился он с ним. Взял шестеренку.
Колян?
Чего?
Ты соляры можешь мне на три дня сразу выписать?
По норме могу.
А по расходу?
Нет.
А чего? С меня магар
С тебя магар, а недостачу я куда дену? У меня и так зарплаты кот нассал, да еще за тебя удержание получать, нет уж
Ну дай хоть по норме
Задумался Мисима. Обмануть хочет его хитрый Оаке-сан.
Слушай, Серега
Чего?
А у тебя же МАЗ по-моему давно жрет больше положенного?
Дак там как на соляру перевели, так бензонасосу каюк
И сколько ты уж таким макаром лишней соляры съел?
Не я, а пылесос этот долбаный!
Ну неважно
А знаешь, что важно? Что ты как старший механизатор ни хрена не сделал для починки насоса, хотя о проблеме знаешь!
О! Мисима воздел палец к небу. Дельное замечание сделал мудрый Оаке-сан. Встал Мисима из-за стола и направился на стоянку.
Ты куда? едва поспевал за ним Оаке-сан. Мисима молчал, так словно боялся, что осенившая его не без помощи товарища мудрая мысль улетучится из его умной головы, если он распространится о ней.
Подойдя к МАЗу Оаке-сана, Мисима залез под капот и долго там ковырялся под недоуменные взгляды товарищей. Потом залез под машину и стал что-то там крутить гаечным ключом, периодически выбрасывая детали.
Ты долго там?
А тебе чего?
Мне ехать надо. У меня путевка горит.
Посмотрел Мисима-сан на своего товарища.
Дай-ка путевку, тот протянул ее Мисиме без задней мысли. Изучив документ, храбрый воин одной рукой в мгновение ока разорвал его. Сегодня никуда не поедешь. Машина не на ходу, перерасход топлива. Внеплановый ремонт. Саныч!
Чего?
Иди в контору, бери путевку Стахнюка и езжай по ней!
Понял, обрадованный возможностью повысить нормовыработку водитель бросился в правление колхоза. Не разделил его радости Оаке-сан.
Ты охерел?
Чего?
А того! Я-то чего жрать буду?
Я ж тебя не увольняю. Починю опять за баранку сядешь. Сам же сказал, что моя недоработка. Я согласен.
Оаке-сан молча покинул гараж. В эту минуту до него впервые, быть может, за всю жизнь, дошла истинность выражения о том, что язык самурая самураю злейший враг. Всегда следует думать прежде, чем что-то говорить. Но почему раньше за Мисимой не наблюдалось такого рвения и, тем более, следования словам и обещаниям?.. Ответа на этот вопрос Оаке-сан пока не нашел. Пока.